Я чувствовала себя так хорошо, целуясь - действительно целуя кого-то, кто не сдерживал огромной страсти, кого-то, кто забылся так же, как и я.

Я не остановила его, когда он схватил меня за ногу, обвивая вокруг его бедра. Его гладкие руки подняли вверх юбку и кружили по задней части моего бедра.

Оу. Оу. Оу.

Когда наше затруднительное положение обрушилось на меня, я отвернула свое лицо от него.

– Коуп, - мое дыхание было частым и хриплым.

С твердой хваткой на моей шее, он повернул мое лицо обратно для еще одного поцелуя, затем схватил меня за другую ногу и поднял, отрывая от пола, держа меня обеими руками. Эм…вау.

– П-подожди, - растерянно сказала я.

Он оторвался от моих уст только для того, чтобы своими горячими мягкими губами накрыть мою шею. Я издала небольшой стон. Его губы и руки блуждали по мне, что было совершенно не по-Копано-вски.

– Остановись, Koуп,- я попыталась оттолкнуть его, но он продолжил путь по моей правой ключице, и он был таким сильным. Я толкнула еще раз, но он был похож на гигантский валун в движении.

– Koуп! Стоп!
– закричала я и жестко оттолкнула его руками, извиваясь до тех пор, пока он не отпустил меня и отскочил в сторону, тяжело дыша.

Спиной я уже была прижата к двери, поэтому когда у меня подкосились ноги, я не упала. Загремели швабры и веники. Я попыталась использовать мое ночное зрение, но даже из-под двери на было никакого освещения, поэтому я не могла видеть выражение его лица.

– Анна … - его голос был пораженным.

– Ты не сделал ничего плохого, - мое сердце все еще тяжело билось.

– Анна, прости меня. Пожалуйста.

Я инстинктивно потянулась к его рукам, мое сердце разрывалось, когда волна сожаления захлестнула меня.

– Мне нечего тебе прощать, Коуп. Я начала это. Пожалуйста, не расстраивайся.

Но он по-прежнему стоял с опущенной головой.

– Я хотел этого так долго, и я знал … Я знал, что не смогу контролировать себя.

Я не понимала, почему король самоконтроля переживал о потере контроля от поцелуя. Но он переживал. Здесь происходило что-то еще.

– Ты же знаешь, что можешь мне рассказать все, правда, Коуп?

– Это слишком позорно, - прошептал он.

– Нет.

Я провела пальцами по его.

– Я… Анна… Гнев не единственный грех, который отравляет меня. Это даже не мой основной грех.

Что? Мои руки замерли. У него был больше чем один порок? Как это возможно?

Все начало становиться на свои места. Как он каждый раз реагировал на флирт или прикосновение женщины, за исключением Марны, которая была как сестра. Он всегда был таким осторожным, чтобы не прикоснуться или даже не посмотреть, если была возможность избежать этого.

Похоть. И гнев. Опасная комбинация.

Как бы я хотела утешить его, но не решалась обнять его. Вместо этого я сжала его руки крепче.

– Кто еще знает?
– спросила я.

– Мой отец, два кровных брата …и Кайден.

О.

– Он очень наблюдателен. Он спросил меня на второй день, когда мы встретились. Он был молод тогда, но он как-то узнал.

Я с трудом сглотнула.

– Я обещаю никому не рассказывать, Koуп. Давай просто вернемся в гостиницу и попытаемся выяснить, весь этот вздор о Флинне. Хорошо?

– Да, хорошо.

Я быстро убедилась, что моя юбка опущена, прежде чем открыть дверь кладовки. Нам ничего не оставалось, кроме как идти обратно в гостиницу.

Несомненно, это было значительно больше, чем просто незначительное препятствие, которое мы сможем преодолеть. Пока мы шли в тишине в свои комнаты, стало совсем очевидно, что я испортила любые дружеские отношения, что между нами возникли. Столько всего нужно понять о Флинне, а мы даже не могли заставить себя поговорить.

Я зашла в комнату, направляясь прямо к кровати, и упала на нее лицом вниз. Что я наделала? Лежа в таком положении, я прокрутила в памяти развернувшуюся недавно сцену, начиная с удивления силе страсти, которую мы спустили с привязи. В тот момент, когда я отключила все свои мысли, физическая близость была более чем желанна. И несмотря на это чего-то не хватало. И проблема была не “физической” природе - Коуп определенно был парнем “всё включено”, да и целовался божественно.

Но все же не было ни единой искорки в моем сердце, чтобы зажечь меня. Никакого трепещущего чувства долгожданной победы не расцвело внизу моего живота. Я дотронулась до ожерелья, подаренного Каем.

Горечь камнем упала на дно моего живота. Это было так не справедливо по отношению к Коупу. Я поняла, что любовь не может быть остановлена, забыта, передана кому-то, и не важно какими схемами располагают ваши разум и тело.

Я перевернулась на спину и слезла с кровати, думая, что душ должен помочь. Когда я закрыла за собой дверь ванной комнаты и бросила взгляд на свое отражение в зеркале, мои глаза нашли два пятна на моей шее. Внимательно присмотревшись, я ахнула. Засосы! Это должно быть какая-то грандиозная шутка. Заметил ли Коуп это, когда мы возвращались? Это исключено! Он едва ли взглянул в мою сторону. Коуп бы умер, если бы увидел их.