«Крысы» после соответствующего клича своего короля бросились в атаку, но первая попытка захлебнулась в огне минометных разрывов и автоматных очередей.

Впрочем, «крысы» не отступили. Они бойцы не робкого десятка. «Крысы» залегли и ввязались в затяжную перестрелку. Но это как раз то, чего добивались нападавшие. Они связали на себя «крыс» и стали тянуть время. План сработал, поскольку вскоре стали подлетать вертолеты и самолеты с дополнительными силами.

Теперь у «хомяков» набралось достаточно бойцов, чтобы начать обходные маневры. Вторая волна десанта стала заходить «крысам» на левый фланг, и захватчики оказались в невыгодном положении.

Сиволапый понял, что поторопился, отдав приказ атаковать в лоб, понадеявшись исключительно на свои силы, без какого-либо прикрытия. Как известно, хорошая мысля приходит опосля, но это все же лучше, чем вообще никогда. Отведя своих людей, Сиволапый распорядился выгнать из модуля пленников.

— Используем их как щит! Вперед!

Теперь у десанта «хомяков» возникли большие проблемы. Стрелять — значит нет-нет да ненароком убивать заложников. Не стрелять, так «крысы», никаких стеснений не испытывающие и ведущие огонь, доберутся до них вплотную, и начнется такая резня, что мало не покажется…

Видимо, тот, кто руководил десантом, понимал все это в полной мере, потому отдал непростой с моральной точки зрения приказ стрелять. Правда, стреляли теперь не веером, а одиночными, но все равно без жертв среди заложников не обошлось.

Вторая атака «крыс» тоже захлебнулась, а «хомяков» с каждым налетом вертолетов и самолетов становилось все больше и больше. Вскоре их стало так много, что даже у самой тупой «крысы» не могло не возникнуть мысли, что всякое сопротивление просто бесполезно. Сражение как-то само собой сошло на нет и стихло.

— Сдавайтесь! Сдавайся, Сиволапый, ты проиграл!

Эрик узнал голос Ремезова.

Из стана «хомяков» вышла фигура с рупором в одной руке и с винтовкой в другой.

— Черта с два, урод! — выкрикнул Сиволапый, укрывшийся за Эриком, и, прицелившись, выстрелил.

Ремезов упал, но через пару секунд поднялся и встал. Конечно, на предводителе надет усиленный бронежилет, иначе и быть не может.

— Еще один выстрел, Сиволапый, и никому из «крыс» не жить, тем более тебе, — с хрипом отбитых легких сказал Антон Николаевич.

Сиволапый снова хотел вскинуть винтовку, но стоящий рядом подручный по кличке Вол, который умирать не торопился, так красноречиво посмотрел на своего предводителя, что тот передумал стрелять и опустил оружие.

— И что теперь?! — крикнул он вместо стрельбы.

— Ничего! Вы сдаете все оружие, возвращаетесь в свои модули и сидите там тихо-тихо, чтобы вас больше не было слышно и тем более видно. Вы наделали много зла, так что наши требования не только справедливы, но и даже гуманны, так как мы снабдим вас лекарствами, и вы не умрете от болезней. Складывайте оружие! У вас нет выбора, разве что только погибнуть всем до одного.

— Кажется, это ты не догоняешь, фраер! У нас тут несколько тысяч заложников, и мы можем диктовать свои условия! Иначе будем их десятками расстреливать на хрен! И вот мое первое условие: складывайте вы все свое оружие!

Сиволапый прислонил к голове Эрика ствол пистолета.

— Ты смешон, Сиволапый… у тебя даже кликуха смешная. Непонятно как ты вообще с таким погонялом мог стать королем. Но ты, похоже, не только сиволапый, но еще и тупой, раз не можешь понять простых вещей. Включи мозг, конкретно файл «математика» и произведи нехитрые подсчеты. Неужели ты думаешь, что ради спасения менее пяти тысяч человек мы пожертвуем более чем полумиллионом?

К «крысиному» королю подошел один из переметнувшихся к нему бойцов и что-то прошептал на ухо.

— У тебя здесь, кажется, жена, — сказал он, улыбнувшись оскалом демона. — Ты пожертвуешь и ею ради остальных?!

Ремезов поджал губы.

— Я повторяю, убьете еще хоть одного человека — и ни одна «крыса» отсюда не уйдет. Мы уничтожим всех. Всех!

Но Сиволапый не мог сдаться, даже понимая, что победа уплыла из его рук. В его мозгу, кажется, что-то переклинило, потому что он засмеялся как сумасшедший. Он действительно окончательно сошел с ума.

— Ненавижу! — прорычал в ухо Эрику Сиволапый и вручную с сухим щелчком взвел боек пистолета. — Ты во всем виноват и ты заплатишь за всё!

Грянул выстрел, и Махов очень удивился тому, что жив, так как промахнуться Сиволапый не мог, ведь стрелял в упор. Лишь через бесконечно долгие мгновения Эрик осознал, что стрелял Ремезов и дырка в голове появилась не у Махова, а у Сиволапого.

Секунда — и «крысы» стали бросать оружие на землю.

К Эрику подбежала Элен и стала лихорадочно со слезами на глазах его развязывать.