— Плохи дела… — пробормотал Махов.

— То есть?

— Проиграли «крысы», граничащие с нормальными людьми. Понимаешь, что это значит?

— Честно говоря, не очень… Я сейчас вообще плохо соображаю, глядя на все это… зверство.

— Это значит, что «крысам» из сто восемьдесят первого модуля уже нечего терять. Им так и так — смерть. На своих обидчиков они напасть не могут, те стали слишком сильны, значит…

— Значит, под удар попадут наши соседи из сто восьмидесятого модуля, а там добропорядочные колонисты, — все же осознала Элен.

— Именно. Следующей ночью они уже нанесут удар. И он будет страшен, несмотря на недостаток оружия, потерянного на поле боя. Они компенсируют его натиском. А «крысы» это умеют. Ты уж мне поверь…

— Верю, — взглянув на Эрика, кивнула Элен.

Вертолет «пчела» приземлился возле сто семьдесят девятого модуля, и навстречу парочке вышел Антон Николаевич.

— Ну здорово, парень! Рад тебя видеть.

— И я рад вас видеть.

— А это…

— Элен Таманцева, — представилась девушка, до того как Эрик успел открыть рот.

— Прекрасно. Пилот нам нужен как воздух… точнее, как вода.

— Кстати, как с водой? — спросил Эрик.

— Полный порядок! Мы протянули трубы до самой речушки, что течет в каньоне. Даже правильнее сказать, до ручья, но тем не менее его при экономном использовании должно всем хватить. Не пересохнет, когда к ручью припадет испить сразу почти миллион глоток.

— Вопрос только в том: не пересохнет ли он с началом настоящего лета?

— Вот тут уже ничего определенного сказать не могу, — нахмурился Ремезов. — Этим занимаются специалисты. Но мы рассматриваем возможность создания внутренних запасов совсем уж на крайний случай.

— Отрадно…

— Ну а пока самый крайний случай не наступил, и с водоснабжением все обстоит благополучно, для таких героев, как вы, я могу даже обеспечить легкий освежающий душ!

— Это, конечно, прекрасно, но пока не стоит так разбазаривать воду. Хватит и мокрых полотенец, — сказал Махов.

— Да, так будет правильнее, — согласился Ремезов.

— А я бы не отказалась от душа…

— Как я сказал: для вас что угодно! Моя жена проводит тебя к кабинке и покажет, что да как. Маргарита! — позвал Ремезов свою жену. — Проводи девушку в душ!

— Идем… — призывно махнула рукой женщина.

— Спасибо! — поблагодарила Элен и убежала к модулю.

— Ну а мы поговорим, — согнав с лица радостное выражение, сказал Антон Николаевич.

— Да… тем более что есть о чем, — согласился Махов.

Он более подробно рассказал Ремезову все, что видел на территории «крыс», и о безвыходном положении «крыс» в сто восемьдесят первом модуле, о том, что, по его мнению, они предпримут для выживания.

— Положение действительно аховое, — согласился Антон Николаевич. — Остальные «крысы» еще долго будут заняты друг другом и потеряют еще не одну тысячу своих бойцов в междоусобных схватках, но вот эти из сто восемьдесят первого действительно буром попрут на нас. Другой возможности собственного спасения у них нет.

— Нужно выдвигаться на помощь к соседям и отбить атаку.

— Не пойдут… — горько усмехнулся Антон Николаевич. — Ты даже не представляешь, как трудно управлять штатскими раздолбаями… Все-то они оспаривают, на все-то у них есть собственное мнение…

— Потому ни один генерал в прошлом, который пришел к власти силой ли оружия, став диктатором, или даже демократическим путем, решив, что государством управлять не тяжелее, чем бригадой, не продержался у власти слишком долго. А если и продержался за счет своих штыков, то был люто ненавидим народом.

— Тут ты прав. Но беда в том, что для общего спасения я даже не могу стать таким диктатором, у меня нет этих верных штыков, готовых выполнить любой мой приказ. Все, кто вооружен, те же штатские, без понятия о дисциплине. Если им что-то не понравится, они тут же взбунтуются. Такие пироги, камрад.

— Надо рассказать им, что произошло в стане «крыс», и описать перспективы, которые нас ожидают в ближайшем будущем, в случае если мы не поможем соседям, — настаивал Эрик.

— Давай попробуем сагитировать… но я тебя предупредил.