Королевские псарни расширили, и тем йериги и фолстца, кто пожелал остаться рядом со своей госпожой, выделили собственные квартиры, хотя дверь на черную лестницу, что вела в старые покои Аэрин, всегда стояла открытой. Псари-тофор поначалу не решались проводить умышленное скрещивание, но некоторые из королевских сук приносили более крупных и мохнатых щенков, чем можно было ожидать, исходя из официальных королевских родословных. Именно от них вскоре произошли длинноногие пустынные собаки. А спустя несколько поколений котят фолстца начали признавать и других хозяев-людей, помимо Аэрин, и охотиться по команде, пусть не все и не всегда. Даже ручные коты себе на уме.

Наличие собственного роскошного жилища не соблазнило предводительницу йеригов, теперь известную как Калу, и свой первый в Городе выводок она принесла на постели Аэрин и Тора.

— Боги, — выдохнула королева, обнаружив сюрприз: пять прекрасных щенков и очень гордую Калу. — Тека с тебя заживо шкуру сдерет.

Тека, крайне далекая от того, чтобы заживо сдирать шкуру с кого бы то ни было, взяла одного из щенков и назвала его Уршей в честь маленького розового полевого цветка. Малыш вырос в здоровенного зверя, больше матери, на редкость злобного вида, а по характеру нежного, как пуховая перина.

Тор не пробыл королем и трех лет, когда получил прозвище Справедливый за беспристрастность и мудрость. Рассудительность его никогда не грешила холодностью и казалась странной для человека, которому не исполнилось еще сорока. Аэрин знала, откуда эта мудрость не по летам. Впервые она увидела ее в тот вечер, когда Тор попросил ее стать его королевой. В тот самый вечер, когда он не спросил про Люта.

Аэрин всегда старалась щадить чувства Тора, ведь всю жизнь он оставался ее лучшим, а порой и единственным другом. Возможно, Маурово отчаяние затуманило и ее память, ибо все чаще серебряное озеро и высокий светловолосый человек на его берегу казались ей порождением сна. Ее не-совсем-смертная часть крепко спала, чтобы она могла любить свою страну и своего мужа.