Предводительница йеригов широко зевнула, и тут из еще затененного пологом угла постели поднялась черная тень, потянулась и стекла с кровати на пол. Кот потерся сзади о ноги Теки и заурчал, и, к восторгу Аэрин, шею и лицо Теки залил румянец.

— Рада, что не все в замке отца боятся моих друзей, — улыбнулась Аэрин.

— Не все, госпожа, — негромко ответила няня.

Кошачий вождь высунул голову из-за Теки и тайком улыбнулся Аэрин, а та сказала:

— Знаете, мои дикие друзья, если вы решили перебраться ко мне насовсем, вам придется обзавестись именами. Если вы живете в доме, значит вы домашние, а если вы домашние, значит вам положено имя.

Предводительница йеригов лизнула ее в ухо.

Аэрин принялась выбираться из постели, дело шло медленно и мучительно. Казалось, она уже никогда не сможет двигаться свободно.

— Я помогу тебе, госпожа, — охнула Тека, когда Аэрин коснулась пятками пола и невольно зашипела.

Тека похудела с тех пор, как Аэрин последний раз видела ее, и когда няня протянула ей руку, первая сол заметила длинную повязку на предплечье под рукавом. Она резко подняла глаза и снова посмотрела Теке в лицо.

— Разве обязательно звать меня госпожой? — спросила она недовольно. — Ты никогда так не делала.

Тека странно посмотрела на нее.

— Я это прекрасно знаю, — ответила она. — Если ты встала, пойду займусь твоей ванной.

Горячая вода прогнала глубинную боль, но от воды едва не полопались волдыри и Аэрин вместе с ними. Она выстлала ванну двумя или тремя полотенцами, чтобы хоть лежать было мягко, и только после трех чашек очень крепкого маллака осмелилась вылезти из воды. Тека уложила ее на мягкую скамью и выгнала еще некоторое количество болезненности с помощью массажа и какой-то вязкой мази (которая, разумеется, сильно пахла травами), действовавшей на волдыри еще хуже, чем кипяток. Аэрин вскрикнула.

— Тихо! — безжалостно прикрикнула няня.

Под конец она нанесла шелковистый бледный бальзам, и он почти исправил то, что натворила мазь, о чем Аэрин тут же и сообщила.

— Твои приключения не сделали тебя более вежливой, Аэрин-сол.

— Ну, на это ты вряд ли надеялась, — отозвалась она, влезая в сорочку, разложенную для нее няней.

— Да уж, — признала Тека и поджала губы, пряча улыбку.

Аэрин повернулась за туникой.

— Ну зачем полностью одеваться к завтраку? — поморщилась она.

Туника была незнакомая, синяя и тяжелая, с множеством вплетенных в нее золотых нитей.

— Уже хорошо за полдень, — пресекла споры Тека. — Тор-сола просил тебя оказать ему честь и разделить с ним ранний ужин.

Аэрин, кряхтя, влезла в тунику… и снова крякнула.

— Значит, он проснулся.

— Надо понимать, да. А с волосами твоими ничего не поделать.

Аэрин ухмыльнулась и тряхнула головой, так что отросшие почти до плеч волосы хлестнули ее кончиками по щекам.

— Вообще ничего. Похоже, они не хотят расти.

Тор выглядел в точности так, как чувствовала себя Аэрин: изможденным, но отдохнувшим. Она решила показать, что признает торжественность случая, и взяла с собой Гонтурана, но перевязь с излишней настойчивостью напомнила ей об отдельных волдырях, и она с радостью повесила ее на высокую спинку кресла. Тор тут же подошел к Аэрин и обнял, и они долго стояли, прижавшись друг к другу.

Затем он отодвинулся от нее лишь на длину руки и окинул взглядом.

— Я… — Он осекся и уронил руки, обошел комнату, вернулся с видом человека, набравшегося мужества для отчаянного шага, и произнес: — Завтра меня делают королем. Понимаешь, вроде как считается, что я уже, но существует церемония. — Голос его затих.

— Да, я знаю, — мягко сказала Аэрин. — Разумеется, ты король. Именно этого хотел мой… этого хотел Арлбет. Мы оба это знаем. И, — произнести это оказалось лишь чуточку труднее, — этого хочет народ.

Тор яростно на нее уставился:

— Королевой должна быть ты. Мы оба это знаем. Ты возвратила Корону. Тем самым ты завоевала право ее носить. Теперь они не могут в тебе сомневаться. Арлбет согласился бы. Ты выиграла войну за них.

Аэрин покачала головой.

— Боги, даруйте мне терпение! — воскликнул Тор. — Ты правда выиграла войну. Прекрати упираться.

— Тор… успокойся. Да, я помогла прогнать северян от нашего порога. Но это не имеет особого значения. Коли на то пошло, я бы предпочла, чтобы королем стал ты.