— Дорогой Сато, я обязательно сюда наведаюсь, потому что скоро тебя тут не будет, — Форт пересыпал пачки денег из кейса в свой вещмешок; он не хотел брать на борт ничего, над чем мог поколдовать Сато. — Даже если федеральная СК тебя простит, то не прощу я и расскажу миркам о твоих фокусах — а эти тролли, если я в них не ошибаюсь, очень щепетильно относятся к честности служащих и не откажутся от удовольствия поднять вопрос о твоём соответствии должности на уровне посольств. И тебя пометут.

— Не надейся, — шепнул Сато. — У меня прекрасные знакомства в верхах.

— ...которые не помешали выкинуть тебя сюда.

— Это не навсегда. Всё переменится.

— ...кроме твоей привычки подкладывать мины и посылать людей на смерть, помахивая им вслед платочком. Сказать, в чём между нами разница? Я о тебе знаю всё, а ты обо мне — ничего.

— И кто ты такой? — Сато сдержал лицо, но от Форта дохнуло чем-то необычным... вроде тайны.

— Я — человек! — подмигнув комиссару, Форт с мешком денег (не часто такое случается с людьми, если исключить инкассаторов) двинулся к шлюзу, в «Аталамаренк».

— Я хочу поблагодарить администрацию «Скайленд-4» за внимание и заботу! — возгласила Далан. Начальство, подавленное налётом Секера, несколько выпрямилось и заулыбалось, как для группового фото.

— Эш, капитан, отступите на шаг и откройте рты, — негромко проронила Далан в сторону. Эш, знавшая, что за этим последует, быстро села в позу яйца и зажала голову в ладонях.

Уши Далан поехали в стороны, рот стал иерихонской трубой, лицо вспухло; она присела и стала в полтора раза шире от вдоха.

— СПА-СИ-БОООО!!!

Ураган звука пригнул оглохших начальников, а последнее «БО» прямо-таки размазало всех.

— Я не слышу! я ничего не слышу! — плакал Сато» зарывшись в подушку. — Какая подлость! какая низость!.. У меня лопнули перепонки!

— Жаль, — тихо проговорил медик, — он так и не узнает, что ему звонили из главка...

Дорифор и Диадумен вопросительно переглянулись — почему им неизвестно о звонке?! — а Сато вскинулся:

— Что?! кто звонил? когда?!

— Я же говорю — истерический припадок, — пожав плечами, медик пошёл к двери. — Давайте ему те лекарства, что я назначил.

— Все вы подлецы! все подонки!!!.. — Сато с воплем запустил вслед врачу подушкой, но попал в туанскую вазу на тумбочке, и тонкое изделие, покачнувшись, цокнуло об пол и рассыпалось с нежным звоном.

Даже в гибели всё туанское сохраняет изящество и шарм.

— И это мне за то, что я всех спас! вот людская благодарность! — Комиссар рыдал, орошая слезами снежные простыни. — Я уйду. Уеду. Мне никто не нужен. Я хочу умереть!

— Успокойся, мой хороший, — Дорифор гладил его белые волосы с безжалостной улыбкой любящего человека. — Это пройдёт. Ты от меня никуда не денешься.

— Мы не изучили феномен. Не взяли даже маленького камешка из ящика! Наука нам этого не простит.

— Уймись, Далан. На твой век каменьев хватит. Я знаю места, где этого камня — целые горы...

— Капитан, у тебя своеобразный юмор! я его поняла.

— Ты делаешь успехи. Но сейчас я не капитан, я пассажир.

— Схожу к Секеру. Кажется, скоро мы прибываем. Форт лежал на просторной миркской койке — при 2,6 g лучше быть в горизонтальном положении — и листал ежеквартальник «Вестник трудоустройства».

— Эш, ты как?

— В жизни не наймусь к миркам, — шнга дышала с натугой, преодолевая давление невидимого груза. Но всё-таки это свобода! не париться в тюрьме, не изнывать в плену закрытых стен... — Буду искать вакансии у тех, чьё тяготение меньше.

— Я думаю податься на Унту, к орэ, — вслух поделился мечтами Форт. — Правда, влажность высокая, и температура... но мне без разницы. Да, ещё у них много углекислого газа в воздухе. Унтийское гражданство стоит, в переводе на бассы, где-то тысяч десять...

— Вы серьёзно туда собрались?

— Да, — Форт был строго намерен отделиться от шнги; нечего влачить за собой хвост всех влюблённых в тебя.

— А я... наверное, полечу на Мегару. Там жаркий экваториальный пояс, это мне подходит. Закрытая планета чистой экологии...

Эш изучала планш-икону, которую дал ей Форт. Она так долго выспрашивала его о богах эйджи, что он достал экран-пластинку с резным обрамлением и, показав, как менять изображения, включать тексты молитв, гимны и комментарии, предоставил ей самой постигать глубины вероучения землян. Эш не выпускала из рук сей бездонно ёмкий гибрид храмовой библиотеки с картинной галереей. Перебрав сотни ликов, она остановилась на одном.