— Возражение! — поднял руку зам больного юриста. Начальник попытался телепатически приказать ему: «Сидеть!», но мысль не долетела.

— Среди экипажа есть ихэнка, подданная Федерации, состоящая под следствием по делу о непреднамеренном нанесении телесных повреждений с расовым подтекстом. Мы не можем разрешить ей покинуть станцию.

— Вы знаете о прецедентах? — Голова Багук утонула в плечах.

— Да.

— Вы руководствуетесь ими?

— Разумеется.

— Вы создали прецедент — отпустили её под поручительство капитана Кермака. Мы повторим это. Поручится командир Секер. Мы сбалансировали вину и опасность пребывания ихэнки здесь. Здесь ей опасней. Вы сообщите нам решение суда, его исполнит международная служба.

— Почему? ихэнка находится под нашей юрисдикцией, — юрист решил показать, что младшие миры не так уж безропотно сносят диктат высших.

— Потому. Мы изменим ей юрисдикцию. Мы не уверены в вашей беспристрастности.

Юрист сел — оплёванный, весь в пятнах недоверия.

— Относительно платы, — ободренный смелостью юриста, подал голос шеф-бухгалтер. — Вы требуете 49 300 бассов...

— Наличными, — подчеркнул Секер. — Причём 8800 они уже получили.

— Да, но — сорок тысяч!.. Таких наличных средств у нас нет. Можем выдать чеками...

— Чеки нетрудно опротестовать. Выньте деньги из жалованья персонала. Из своего в том числе.

Шеф-бухгалтер увял, что-то невнятно бормоча — должно быть, раскладывал 40 500 по зарплатам мелких служащих. От себя он не думал и томпака выделить. От денег лиц первого и второго ранга — тем более.

— У меня есть возражение, — поднял здоровую руку Сато. «Ты-то куда, одеколон туанский?!.. — с тоской и ненавистью воззрился на него начальник станции. — Сидел бы, и рот на замке!..»

— Не закончено разбирательство о том, насколько верно пилотировался лихтер и как на нём выполнялись технические операции, — Сато чеканил слова, глядя прямо на серые бугристые лица мирков. — Это подлежит разбору в ситуационной комиссии ТКУ.

— Бомба на челноке, — кратко промолвила леди Багук. — Вы хотите разбора по этому факту?

— Извините, вас обманули. Экипаж пользуется тем, что обломки челнока недоступны, и...

— Доступны. Мы в силах опустить на Нортию поисковые аппараты и найти останки. Или проще — часть их ещё на орбите. Вы продолжаете настаивать, чтобы мы отловили их и сделали анализ? Если бомба была, все расходы на розыски и экспертизу лягут на вас. А вам грозит международный суд. За попытку убийства нашей гражданки.

— Полагаю, мы договорились по всем пунктам, — начальник встал. — Комиссар Сато больше не имеет к вам вопросов или предложений. Надеюсь, дело ихэнки будет рассмотрено судом станции гуманно, с пониманием. Деньги мы найдём.

— И побыстрей, — поднялся Секер. — Наша спасательная операция должна длиться не больше ваших семи часов. Превышение срока по вашей вине оплачивается вами.

На выходе начальник станции задержал шефа-бухгалтера:

— Вычти-ка с Сато под это дело тысяч семь-восемь. И с его ребят по тысчонке. Им будет полезно почувствовать, кто сегодня в проигрыше.

— Ох, эти спецслужбы тоталитарных сверхцивилизаций!.. — сетовал Сато в присутствии слегка поблекших Дорифора и Диадумена. — Хамство, бесцеремонность, волюнтаризм!..

— Ох, эти младшие миры с их рыночными отношениями!.. — делился Секер с Надаром и Багук. — Сплошное жульничество, голая корысть и служебные преступления!..

После завтрака мирки стали стягиваться к порту. Возбуждённый «Скайленд» гудел и гомонил; станционная охрана наконец-то вылезла из нор и оцепила порт, а Рей Магнус торопливо надиктовывал по on-line на свой канал всё, что он видел и не видел. Где-то вдали, в верхних эшелонах власти звучали ноты протеста и дипломатичные ответы на них — Федерация переписывалась с Бохроком об инциденте на «Скайленде-4». Бохрок говорил, что ничего прискорбного не случилось, и намекал, что ТКУ Федерации не мешало бы разобраться с полётом «Сервитер Бонда» на Нортию и обратно — там каким-то боком замешались аркондские феномены.

Как об этом пронюхал Рей Магнус — неизвестно, но он первый вбросил в сети блиц: «ФЭЛ НА СТАНЦИИ ИЗЛУЧАЛ КАМЕНЬ С АРКОНДЫ!» Спешно снаряжалась экспедиция бладраннеров.

Экипаж «Сервитера» об этой шумихе не ведал. Он готовился к отправке.

— Вот деньги, — шеф-бухгалтер открыл кейс. — Убедитесь и пересчитайте.

— Вы не думаете, что я вам верю?.. — Форт изменил масштаб времени для зрения и принялся проверять число банкнот в пачках.

— Нам хотелось бы предать забвению всю эту неприятную историю, доставившую и вам, и нам столько тревог и хлопот, — Сато колыхнул жёстким листом с красочными надписями и печатями. — От имени и по поручению транспортно-космического управления я вручаю эту почётную грамоту гражданке Бохрока, проявившей... героические усилия... славный пример содействия цивилизаций... также денежные премии другим членам экипажа...

«Отступное, значит, — отметил Форт. — Раскошелились-таки жадюги».

«Купи на мои деньги автомобиль и разбейся на нём», — пожелал ему Сато.

Мирки довольно заахали, взмахивая ушами: Сато не ошибся, заготовив грамоту — они и впрямь обожали всяческие поощрения и признания доблести. Далан влезла лицом в грамоту, читая посвящённые ей строки. Тем временем Сато протиснулся к Форту.

— Дорогой Кермак, не всегда за твоей спиной будут стоять бохрокские десантники. Не советую тебе показываться здесь — даже в радиусе подлёта. Будь уверен, я найду, за что тебя арестовать.