— Ты, умник, что-то отчаянный.

— Мне туда дорога. Честно, я сделаю, как вы сказали.

— А в клетку сядешь?

— Начхать. Бу-бу, — переведя дух, парень тихонечко оглянулся: — А вы... купите нас.

«Однако!»

— Зачем вы мне?

— Послужим. Не бу-бу, а честно, пригодимся. И на КонТуа лишними не будем.

— Оттуда я полечу дальше.

— И дальше вам не помешаем.

«Смешно. А парень не промах; вряд ли ловок, зато с нюхом — и пистолет он, конечно, подобрал полчаса тому назад...»

— Знаешь, это ведь не прятки под кустами, как ты тут... Чтобы жить в космосе, надо знать технику.

— Мы не бу-бу безголовые, поднаучимся.

«Как просто — полиция не тронет девку, купленную звёздным... Впрочем, смеяться тут нечему. От берега я пробирался двое суток — и не видел ничего, ну абсолютно ничего, что относилось бы к людям. Даже бытового мусора. Похоже, тут живёт Великая Мечта — быстрее отсюда удрать. Нельзя жить на выселках, при свечах, есть перемолотый с хвостом и плавниками рыбий фарш, строиться по команде и держаться на успокаивающих средствах, зная, что рядом — пятьсот километров на запад или вверх — высшие технологии, напомаженные люди в шелках, деликатесы, комфорт... С потрохами продашься, лишь бы туда. Шанс — чистый прах, меньше чем прах: услужить звёздному, предложить себя и девку, вдруг купит, точнее, выкупит отсюда... А нужны они мне? а если привяжутся? Получится, что я им что-то обещал и, значит, должен выполнить. Что я могу обещать, если сам не знаю, где окажусь через день?.. Но они нужны».

— И много ты стоишь?

— Двести тиот в день, шмотки и харчи отцовские, — местами пожелтев от своей наглости, выпалил Шук. Если дело зашло о цене, гляди, не прогадай, проси больше!

Форт вычислил — тиот означает одну четырёхсотую ота, от по обменному курсу — 2,08 федеральных басса, год ТуаТоу — 320 суток; итого цена парню 333 басса в год. Ну ещё наест и износит бассов на пятьсот-шестьсот, значит, минимум до тысячи. В год! да последняя официантка в Сэнтрал-Сити меньше чем за 1200 не наймётся! И так туанцы, которых — всех! — федералы видят богачами, представляют себе богатство?.. Наверное, здесь вообще не знают, что такое настоящая зарплата.

— А напарница?

— Тоже.

«Не обижает он её. Что-то есть у них такое, общее».

— И конечно, бонусы, — лингвоук нашёл подходящее слово, но затем его вновь пробило на жаргон, — с хабара. А если вам державная династия не в зад упёрлась, то и подарочки по дням рожденья царственной семьи...

«Кто же писал программу лингвоука? — мучило Форта. — Не иначе, грамотный заключённый за двести тиот в сутки плюс баланда повышенной жирности...»

— Что ещё за подарочки?

— Эээ... — Шук забоялся, что хватил лишнего — или звёздный из ненавистников правящего Дома Гилаут. — Так, малясь конфет, малясь какой-нибудь одёжки... как полагается...

Форт бросил клик под ноги распяленному у стены кандидату в небожители.

— Вот задаток. Бери.

О-о! клик! вот щедрость отца!

Шук мигом сгрёб клик, повернул так, эдак — торцы гладкие, чистый клик, не меченый; на просвет видна голубая жилка, заряжен. Эх, от-счётчика нет, узнать, сколько отец отвалил! Обыкновенно, если повезёт добыть клик, стараешься скорее его с рук долой; даже скупщик не скажет, сколько в нём отов, а спросит: «Какие баны возьмёшь? на жратву — триста, на гульбу — полста, барахольных — полтораста», — и гадай потом, какой был заряд.

Нет, этого клика скупщику не видать.

Дал и Эну поглядеть — та не верила глазам. Но она первая спохватилась воздать отцу почести.

— Отныне мы ваши! — протянула руки и бух перед ним. — Отец, назовите нам свое прославленное имя!

Чужак помедлил, точно прицениваясь — стоят ли они брошенных отов.

— Зовите меня Форт.

Звёздные — р-говорящие, их слова и имена не прожуёшь.

— Отец Фойт! я, Шук, ваш верный слуга.

— Эну, ваша служанка.

— Принято, — отец подбросил пистолет ладонью, потом взял его в обе руки и переломил. Как сухой сучок! во силища у выродка! Шука дёрнуло ледяной искрой по хребту — а ну как ударит? Кулак насквозь пройдёт, как через оконную бумагу.

— Чтоб я таких вещей у вас больше не видел. За работу, детки.

— Я сейчас бегу к Толстому...

— ...а я с отцом останусь, если чего надо.

— Шу-ук, — Эну незаметно подёргала дружка за рукав, — дай мне клик.

— Зачем тебе?

— Козырну. Пусть знает!..

— Ну... на. Ты не очень там.

— Не учи.

Эну ветром полетела от Развалины с кликом в кулаке; сердце её рвалось наружу. Боль и страх последней недели, сковавшие её, словно цепью, исчезли, казалось, радость исцелила настрадавшееся тело. Держись, Толстый, сунешься ещё своей лапой!

Отец вроде не звал — а многоножка вошла, сняла поклажу; крышка у неё наверху отъехала назад, и показались тонкие щупальца. Разомкнув пояс, отец Фойт сбросил башмаки, спустил лохматые брюки — Шук для приличия отвёл глаза. Ну, чужак и чужак, значит, так у них заведено, что на людях раздеться не срам. Одно ясно, что Фойт — чужак отменно крепкий, если ему тьфу на хозяйские мины. Шандарахнуло — пыль столбом, а он целёхонек, только оглушило да ноги поцарапало. За таким не пропадешь.

— Пить хочешь? — спросил отец, навинчивая на щупальце головку со щипцами.