Это Ларчик. Если натянуть на ее попу парашют, он треснет по швам.

— Привет. Как дела?

— Ужасно. Я в шоке. Не знаю, что делать.

— Что случилось? Твой возвращается раньше и мы не пойдем в клуб?

— Ты что, конечно пойдем! Одноклассник моей Аньки покончил жизнь самоубийством.

— Да ты что?

— Да. И написал в записке, что из-за Аньки.

— Ничего себе. А она как?

— Да она в ужасе! Плачет! Ее в милицию вызывают.

— А у них что, роман был?

— Да нет, в том-то и дело. Она на него и внимания не обращала. Больной, наверное, какой-то…

— Да… ну и что ты будешь делать?

— Не знаю. В четверг похороны, идти ей или нет? Там родители, представляешь?

— Ужас. Но я думаю, надо пойти. Пусть переживет это. Все-таки не просто так он про нее в записке написал. Пусть к родителям подойдет, представляешь, каково им?

— Они же будут ее винить…

— Но это же жизнь. А что, ей надо сделать вид, что ничего не произошло? Умер и бог с ним? Не ее проблема?

— Лад, она еще совсем девочка. Вдруг у нее нервный срыв случится? Или комплексы начнутся, что все мальчики, которые в нее влюбляются, потом будут суицидом заканчивать?

— Не знаю, Ларчик. А она что говорит?

— Плачет только.

— Но ты еще подумай. Ей же потом с этим жить.

— Ладно. Давай попозже созвонимся.

— Давай. Ты не расстраивайся.

— Легко сказать. Не хочется, конечно, ничего плохого про него говорить, но… блин!

— Ужас! Ты звони мне, ладно?

— Давай.

Мы договорились насчет интервью на телевидении для Брежнева.

Мы с Димкой смотрели его по телевизору как шоу Бенни Хилла.

Брежневу подвели глаза и нарумянили впалые щеки. Он стал похож на своего любимого Сальвадора Дали. И еще немного на Бегбедера.

Он обращался к электорату:

— Если кто-нибудь когда-нибудь узнает о том, что я присвоил хоть копейку, — придите и убейте меня! Я клянусь вот здесь и сейчас, что никогда в жизни не дам повода заподозрить меня во взяточничестве, в коррупции. В лицемерии. Я вырос на других идеалах. В нашей семье были другие боги. Искусство! Чистота! Вот перед чем мы преклонялись! Я — художник. Я смогу прожить на то, что зарабатываю. Мне много не надо. Были бы холст и кисти!

— Вот, вот! — хохотал Димка. — Слушай, сейчас будет ключевая фраза!

— …Хотя картины мои — не дешевые! Они признаны на высшем уровне. Они — прямо сказать — дорогие. Но я не вижу в этом ничего плохого. Это — плата за мою работу. Тяжелейшую работу. Которой я отдаю всего себя. Ей и вам. Так учили меня родители. И я их не подведу.

— Кто его выпустил? И чего ты ржешь?

— Представляешь, как его картинки после выборов раскупаться будут? Каждый чиновник своим долгом сочтет. Он не только Дали, он Моны Лизы подороже будет!

Мы с Брежневым поехали на открытие льготной аптеки для пенсионеров.

Брежнев театрально перерезал ленточку.

Я сказал короткую речь. Обещал, что лекарства в нашей аптеке по пенсионным удостоверениям будут дешевле на двадцать процентов. Кстати, действительно будут.

Основная часть наших реальных избирателей — бабушки. Им нужно уделять максимум внимания.

Остальное население ходит только на президентские выборы.

Я вернулся в банк.

Даша сказала, что я делаю успехи. Я повторял:

— Винтить — ввинтить, как оса — как коса, безделки — без сделки, шил — сшил. Кстати, ты знаешь, кто такой бобыль?

— Бобыль?

— Бобыль, бобыль!

Она начала листать учебник с сосредоточенным видом.

— Даш! — Все-таки мне с ней весело.

— Что?

— Бобыль — это человек, у которого ничего нет. И никого.

— Да?

У нее хватило ума не делать вид, что она это знала.

— Да. Я — в некотором роде бобыль.

Еще девушкам очень нравится, когда им говорят: «Если бы ты знала, как давно я ни с кем не целовался!»

— Ты имеешь в виду, в мужском роде?

— Ну да.

— А в женском? Кто тогда я?

— Ты, Даш, — бобылиха. Типичная такая бобылиха. Но очень симпатичная.

Она здорово улыбается. Ей хочется улыбаться в ответ.

Мои рыбки все плавали. Интересно, они спят спокойно? Или оставляют на ночь дежурного на случай нападения акулы? Вряд ли. Они слишком красивые для того, чтобы быть умными. А чего ждет акула — вопрос. Наверное, наслаждается своей властью.

Секретарша пришла в короткой юбке. У нее красивые ноги. Почему она все время в брюках ходит?

Мы сидели втроем: я, Даша и Саша. У него, как всегда, на коленях собака. Девушки проходят мимо и млеют от восторга.