Шрифт:
Я радовалась вместе с Владом. Тому, что в жизни каждый получает то, что ему нужно.
День рождения был в ресторане. Недалеко от Петровского пассажа.
Отец новорожденной — пьяный, старый и лысый, но очень обаятельный — показывал в цифровом фотоаппарате свою дочь. Она была красного цвета, с зажмуренными глазами и редкими слипшимися волосиками.
Все умилялись. И чтобы сделать ему приятное, говорили:
— На пацана похожа!
Или:
— Такая милая! Хорошо, что девочка, а не мальчик!
Мама красной девочки была в роддоме. Мне это казалось обидным. Она там одна, наверное, плохо себя чувствует, а все ее друзья — здесь. Пьют и веселятся.
Время от времени я шептала Владу на ухо что-нибудь вроде:
— Каждый звук должен подразумевать действие. Вы предлагаете и показываете. Предлагаете и показываете. Произнесите еще раз свою фразу, но уже с этим посылом.
Он слушал внимательно, не забывая отвечать своим собеседникам.
Через какое-то время все девушки оказались на одной стороне стола.
Со мной никто не знакомился, но все разговаривали.
Я узнала о том, что ем мясо кабана, откормленного желудями пиренейских дубов.
И пью Cristal Rose 1978 года.
Мне бы хотелось для сравнения попробовать Cristal Rose, например, 2000 года. Но был только 1978-го. Я уточнила у официантов.
Девушку рядом со мной звали Оля. Она делала то, что никогда не удавалось мне самой, — держала спину прямо. И постоянно говорила. Когда ее переставали слушать, она обращалась ко мне.
— Я была в Лондоне, в отеле Blake's, — рассказывала она очень громко, с многозначительными паузами после каждых двух слов. Как будто ставила точку. И от этого все, что она говорила, как будто приобретало второй, скрытый смысл.
— Наш номер был обставлен как китайский опиумный притон! — Она улыбнулась.
— Вы были в Китае? — поинтересовалась я.
— Я была в Лондоне. А Иркин номер был стилизован под древнеегипетскую погребальную лодку!
Мне захотелось посмотреть на Ирку, которая каждый вечер ложилась спать, чувствуя себя многовековой мумией. Интересно, она отдыхала с мужем?
— Девочки, давайте позвоним Кате в роддом! — предложила девушка напротив. Она пила шампанское, мешая его с портвейном. Черная декольтированная блузка делала ее похожей на оперную певицу. На премьере.
Мысль всем понравилась.
— Мы тебя любим! — Девушки хором кричали в трубку. Официанты молча подливали шампанское.
— У меня в этот холодильник ничего не умещается, — жаловалась невероятно полная девушка в обтягивающих джинсах. На шее у нее висел кулон в виде надкусанной шоколадки. — Ужас, не знаю, что делать.
— Может, другой купишь? — спросила Оля.
— Или выкинь половину, — предложила та, что звонила в роддом.
Я решила воспользоваться случаем и поддержать разговор. На тему холодильника мы с Ритой медитируем уже полгода.
— Bosh очень хороший, — сказала я. Несколько пар накрашенных глаз посмотрели на меня с интересом. Приятно.
— Отлично морозит, красивый дизайн и все очень удобно сделано, — я наслаждалась всеобщим вниманием, — даже отделение для яиц. Не как везде.
— Каких яиц? — тихо спросила Оля.
— Вообще яиц. — Я улыбнулась. — Как в…
Мои слова заглушил громкий хохот.
И звон бокалов.
— За холодильники! — провозгласили все хором.
Я неуверенно подняла свой бокал.
— Но только за холодильники для шуб. А не для яиц, — уточнила девушка в декольте.
И все снова весело засмеялись.
Я тоже. Весело. Может, никто не заметит, что я чувствую себя идиоткой?
В машине я заставила Влада делать упражнение на чистоту произношения звуков «т» и «д». Ударение — на последнем слоге.
— ТАДИТА — ТАДИТЯ, ТАДИТА — ТАДИ-ТЯ, — с трудом выговаривал он заплетающимся языком. — Может, на сегодня хватит?
— Нет. Еще несколько раз. Старайтесь.
Он старался. Ему было нелегко. Его можно было даже пожалеть. Но не я буду это делать.
— ТАДИТА — ТАДИТЯ, — мстительно повторяла я. — И еще раз!
Водитель выключил звук CD-проигрывателя.
4
— Поздравляю с Днем таможенника! — Рита распахнула дверь легким движением ноги. Потому что на руках у нее была Терминатор. Она трогательно положила голову Рите на плечо и делала вид, что сладко спит.
Рита считала, что если начинать день с положительных эмоций, то ими же его и закончишь. Поэтому она завела отрывной календарь. Там каждый день какой-нибудь праздник.
Я лежала и честно пыталась обрадоваться. Представить себя таможенником. А Риту — моей женой. Вот она входит и говорит: