— Правильно, — похвалила Эмма. — Значит, по рукам?

— По рукам. Едем на рассвете.

Вот, оказывается, как можно манипулировать мужчинами. Эмма и не подозревала, какое оружие спрятано у нее в рукаве. Пожалуй, оно куда эффективнее, чем сила, которой она наделена от рождения.

Смарагульф пополз в свою палатку, оставив Эмму одну. Вскоре маг захрапел, а принцесса легла возле костра и стала смотреть на звезды.

Ей казалось, ночь тихо звенит, словно хрустальная чаша.

Принцесса старалась думать о Кае, но эти мысли были слишком тяжелы. Вскоре она уснула.

Прошло четыре дня.

Кай томился в башне. Ему хватило времени, чтобы испытать на себе все прелести заточения, какие выпадают на долю похищенных принцесс. Рыцарь Льва понял, что серьезно влип. Сидеть в четырех стенах, имея возможность лишь бесконечно любоваться пейзажем, это смерти подобно. Уж лучше бы Лорена отправила его на дыбу. По крайней мере, там все четко и ясно, а тут даже нет ни одной книги, чтобы скоротать время. Принц метался от стены к стене, чувствуя, что его разум начинает давать слабину. Кипучая натура героя изнемогала.

И как это принцессы сидят в таких вот башнях годами, думал он. Ответ был очевиден: у бедняжек нет иного выхода.

— Злюк! Злюк!

Принц орал минут десять, обращаясь к раскрытой двери, и гоблин наконец появился.

— Что хотеть ваше высочество?

— Есть вести от госпожи? Когда она приедет?

Кай уставился на гоблина красными полубезумными глазами. За эти четверо суток герой почти не спал, перестал следить за собой и отказывался принимать ванну.

— Я не знать. Госпожа не говорить Злюку.

Принц ударил кулаком в стену:

— Как ты можешь торчать здесь один? С ума можно сойти!

— Для того, кто любить одиночество, тут хорошо, — ответил зеленый.

— Тебе нравится такая работа?

— Нравится. Я с детства мечтать.

Кай тупо уставился на него:

— Как это?

— Ну, для гоблина трудно делать карьеру. Мы немножко все… недалекие. Но я родиться умный, меня и братья колотить за это все время, — зеленый скромно лучился от гордости. — В своей округе я один учиться писать и читать. За это меня выгнать. Но я знать, чего хотеть. Я скопить денег, когда работать на рудниках Джахи, и поступить на курсы Злых Помощников.

— А такие есть? — немало удивился герой.

— Конечно. Там учить нас много интересному, а потом давать диплом. Помогать трудоустраиваться. Госпожа найти меня по объявлению. Я прийти и обогнать других кандидатов. Вот!

— Значит… на Злых Помощников учатся?

— Да. Это сложное дело. Мы поступать на службу к чернокнижникам, коварным королям и королевам, даже всяким чудовищам и драконам.

— Лорена много платит?

— Хорошо платить, да.

Мысль Кая заработала, как бешеная.

— Ну сколько?

— Мое жалованье десять серебряных монет в месяц! — с гордостью ответил гоблин.

— Всего-то? — На самом деле это было немало для слуги, но принц решил провести разведку боем. — По-моему, она тебя не ценит.

— Почему?

— Знаешь, если бы ты был моим слугой или оруженосцем, я бы платил тебе пять золотых. Это больше, чем десять серебряных.

Гоблин долго взирал на Рыцаря Льва, на его зеленом лице одна странная эмоция сменяла другую странную эмоцию.

Кай ждал, с трудом подавляя дрожь. Если бы не магическая завеса, разделявшая их, он бы давно сграбастал Злюка за шиворот и вытряс из него душу.

— Госпожа предупреждать… Принц хитрый. Принц забалтывать Злюка.

Кай фыркнул:

— Больно надо. Просто, ты же понимаешь, я — герой, для меня справедливость святое понятие. Не могу смотреть, когда кому-то не воздают по заслугам.

Злюк думал.

— Пять золотых. М? Неплохо? За год ты смог бы скопить целую кучу денег и купить… не знаю, дворец в Ганапулке. Ты ведь из Ганапулка?

Только сейчас Рыцарь Льва вспомнил название гоблинского королевства.

— Да. Но у нас не бывать дворец.

— Значит, будет.

— Злюк не понимать.

— Я к тому веду, что, может, тебе не стоит растрачивать свои таланты на службе у этой особы. Поверь, я ее неплохо знаю.

— Госпожа — хорошая, — возразил гоблин. — Нельзя говорить плохо о госпоже!

— Пять золотых.

Злюк облизнулся.

— Ты вернешься в Ганапулк богатым гоблином.

— Я не хотеть в Ганапулк. Там меня не любить за то, что я умный.

— Тогда ты можешь пойти в любое другое место.

Зеленый мотнул головой: