— А так бывает?

— О! Ты еще ничего про магию не знаешь! — протянул Смарагульф. — Особые методики позволяют сотворить с человеком такое… ладно, не буду забивать тебе голову. К тому же это тайна.

Эмма сложила в уме два и два.

— Так сотри ее в порошок, — предложила она. — Прямо отсюда. Или преврати в ослицу.

— Не могу.

— Хм, почему-то я не удивляюсь!

— Я же не сказал, что я боевой маг, — парировал Смарагульф.

— Что ж, легко не будет…

— Я предупреждал.

— Ладно. Раз ты не хочешь показать, что ты воистину велик, то…

— Не нужно подковырок, — перебил чародей. — Волшебство не прощает ошибок. Даже без должной защиты воздействовать на сильного адепта на расстоянии нелегко. Он почует и нанесет ответный удар, который размажет атакующего по стенке. А я ничего не знаю о Лорене. Где она училась, чему и как долго находится на темном пути…

— Будто это имеет значение, — проворчала принцесса.

— Имеет. И закроем тему. Пока я не буду знать больше, мы не станем обсуждать, как сделать из Лорены ослицу, а равно и других млекопитающих.

Эмма указала на карту. Она решила быть мужественной и не хныкать от того, что ее желания не хотят исполняться сию минуту.

— Тогда показывай.

— Все просто. Взгляни. Эти камни указывают на Моровию. Она в центре треугольника.

— А это что за стрелка?

— Стрелка обозначает точное место.

— Ясно. Ошибки быть не может?

— Нет. Все прозрачно. — Чародей пощипал свою бороду. — И все-таки почему злодейка так беспечна?

— Очень просто, — ответила Эмма. — О твоем существовании она не знает. Чего ей бояться? А про меня Лорена думает, что я до сих пор сижу в пещере и доедаю последнюю лошадь.

Смарагульф посмотрел на принцессу. Его глаза за толстыми линзами походили на аквариумных рыбок.

— Гениально! Как же я сразу не догадался!

— И Лорена до сих пор так занята, что не выкроила время слетать и проверить, как тут дела, — прибавила Эмма. — Узнать бы, чем она занята.

Маг вскочил и начал собирать вещички в саквояж.

— Отсюда до Моровии пятнадцать дней пути, не меньше, — сказал он. — И это если двигаться без остановок, что невозможно. Мы в одном из глухих уголков Трехсот королевств.

— И? — кисло бросила Эмма.

— Нам придется выбрать иной способ перемещения. Я предвидел сложности подобного рода.

Это попахивало новым колдовством. Принцесса сглотнула.

— И как же мы попадем в Моровию?

— Переместить всех нас, включая скарб и лошадей, я не могу — опасно. Но есть одна мысль насчет средства передвижения. Слышал когда-нибудь о ковре-самолете, Седрик?

Эмма энергично замотала головой:

— Нет, нет, нет, только не ковер-самолет! Ты совсем сошел с ума?

— Единственный способ быстро попасть в Моровию — по воздуху.

— Я не хочу летать!

— Придется. Принц в опасности!

Эмма побледнела, потом стала зеленой, как трава. Ничуть не смутившись этим, чародей вышел на середину поляны и принялся размахивать волшебной палочкой.

— Ничему не удивляйся, Седрик, — предупредил он.

— Ик… Я уже не…

А потом язык у Эммы прилип к гортани, не давая говорить. Все, что видела принцесса раньше, не шло ни в какое сравнение с новым магическим представлением.

Смарагульф произнес несколько заклинаний. Воздух над поляной заискрился, и Эмма увидела прозрачные, невесомые фигуры каких-то существ. Поднялся ветер. Он носился по кругу, заключив в центр колдующего Смарагульфа, и Эмма услышала странный звук Это был шепот. Через секунду ей уже казалось, что это странная песня с тревожащей красивой мелодией. А еще через миг — обыкновенный шелест листвы.

Очарованная увиденным, Эмма забыла о времени. Все было как во сне. Магия захватила ее и укачивала, словно дитя, на громадных руках.

Смарагульф взмахнул палочкой. Призрачные фигуры закружились и исчезли. Эмма увидела, как медленно опускается на траву невесть откуда взявшийся ковер. С виду самый обычный, с пестрым рисунком. Усадить на него можно было человек десять, да еще осталось бы место.

Чародей подмигнул принцессе и повернулся к лошадям. На них магическое представление подействовало не меньше. Смекнув, что внимание Смарагульфа переключилось на них, животные сжались в кучку, стиснув меж собой Спящего Красавца. Даже Октавий, привыкший смотреть в лицо опасности, задрожал как осиновый лист. В том была их ошибка. Чародей ухмыльнулся. Из его волшебной палочки вырвалось облачко серебристой пыльцы. Оно окутало лошадей.