Требование СККФ о запрете и роспуске враждебных СССР организаций затронуло и русские эмигрантские объединения, многие из которых ещё с 1920-х годов занимались активной антисоветской деятельностью. Впрочем, к 1945 году изменились и настроения в самой эмиграции — военные победы русского оружия и заметный крен сталинского государства в сторону национальной идеологии привлекли симпатии многих эмигрантов. В конце 1944 года в Хельсинки появился кружок по изучению жизни Советского Союза и возникла русская секция финской компартии. В марте 1945 года с одобрения Жданова было проведено учредительное собрание Русского культурно-демократического союза, призванного объединить всю российскую эмиграцию Финляндии, — в союз вошли многие эмигрантские активисты и общественные объединения, включая Русское купеческое общество в Гельсингфорсе. Отныне русская диаспора действовала в интересах Советского Союза, поддерживая и пропагандируя его политику и культуру.

Парламентская победа левых сил позволила весной 1945 года ввести в правительство Паасикиви финских коммунистов. В частности, министром внутренних дел стал коммунист Юрье Лейно, в 1930-е годы не раз арестовывавшийся полицией, годы войны проведший в тюремном заключении и штрафном батальоне. Маннергейм всячески возражал против назначения коммуниста министром МВД, но реальная власть финского президента и маршала в 1945 году была не слишком велика.

Особой задачей СККФ был поиск и привлечение к суду финских военных преступников. Согласно 13-й статье соглашения о перемирии Финляндия взяла на себя обязательство сотрудничать с антигитлеровской коалицией в деле задержания лиц, обвиняемых в военных преступлениях. Поэтому ещё 19 октября 1944 года Жданов передал действующему тогда премьер-министру Финляндии Кастрену список, в котором значился 61 человек — финские военные чины, совершавшие преступления на территории оккупированной Карелии, личности которых смогла установить советская сторона.

Необходимо пояснить, что в 1941—1944 годах на оккупированной территории финские власти поместили в концентрационные лагеря почти всё «неродственное», то есть славянское население Карелии и севера Ленинградской области, включая женщин и детей. Славян тщательно отделили от финнов и местных карелов. Только в Петрозаводске было создано семь концентрационных лагерей для русских. За три года оккупации в таких лагерях, предназначенных — по финской терминологии — для «гражданских пленных», погибло свыше трети заключённых.

Сразу после освобождения территории Карело-Финской ССР были собраны подробные показания выживших очевидцев, исследованы массовые захоронения, установлены имена отдельных виновников геноцида и воинских преступлений. Заметим, что с ноября 1942 года Андрей Жданов вместе с выдающимся русским хирургом Бурденко, историком Тарле, писателем Алексеем Толстым, митрополитом Волынским и Луцким Николаем и другими представителями советской общественности входил в состав особого органа — Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников.

Так как Финляндия вовремя вышла из войны и не подверглась оккупации, Советский Союз не имел прямых возможностей по задержанию и наказанию виновных в убийствах и геноциде. Финская же сторона не спешила задерживать и судить своих военных преступников. По списку, переданному Ждановым, с октября 1944-го по декабрь 1947 года задержали 45 человек, из которых лишь 14 были наказаны лишением свободы и один… штрафом. Бывшие военные коменданты оккупированных территорий Котилайнен и Араюри бежали в Швецию.

Более того, до лета 1945 года финские чиновники, наиболее тесно сотрудничавшие с Гитлером и вынашивавшие планы уничтожения Ленинграда, вроде бывшего президента Рюти, продолжали занимать ряд ответственных постов в государственных структурах и видное место в добропорядочном финском обществе. Только в июле 1945 года, через два месяца после краха Германии, после того как своё недоумение выразили все представители «большой тройки» стран-победительниц, а внутри страны не без помощи СККФ были проведены демонстрации сторонников коммунистов и леводемократических сил из ДСНФ, наиболее запачкавшиеся в сотрудничестве с Гитлером финские политики, включая Рюти, подали в отставку.

Ещё со времён Нижегородского губкома Жданов хорошо понимал, насколько важен постоянный анализ общественного мнения. Аппарат СККФ готовил ему справки по настроениям в финском обществе. Примечательна записка, предоставленная Жданову начальником Инспекции союзной контрольной комиссии генерал-майором Кожевниковым 8 августа 1945 года, где, в частности, приведено высказывание рабочего-металлурга завода «Кастор» в Питаянмаяки, беспартийного Микко Нярве: «Странны и непонятны представленные нам Советским Союзом льготы. Мы ведь в сущности вполне удовлетворительно не выполняем соглашение о перемирии. Военные преступники гуляют на свободе, целая организация при Генеральном штабе вела и была уличена в преступной работе против СССР. Рюти вместо тюрьмы ещё получил большую пенсию» {481} .

Упомянутая «организация при Генеральном штабе» стала ещё одной целью Союзной контрольной комиссии, наряду с военными преступниками. Весной 1945 года агенты СККФ вскрыли и частично уничтожили целую сеть разбросанных по всей Финляндии тайных складов оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ. Данный факт свидетельствовал о нарушении статей 4 и 21 соглашения о перемирии, по которому Финляндия обязывалась перевести армию на мирное положение и распустить военные и военизированные организации антисоветского толка. Так как такое нарушение соглашения потенциально грозило прямым вмешательством Советского Союза, финские власти вынуждены были нехотя, но всё же взяться за расследование. В итоге обнаружилась целая подпольная организация финской армии, руководимая полусотней высших офицеров финского Генерального штаба во главе с близким Маннергейму начальником Генштаба генерал-лейтенантом Акселем Айро. Ещё до заключения соглашения о перемирии осенью 1944 года группа высокопоставленных генштабистов приступила к тайному планированию и подготовке вооружённых действий против СССР. Интересно, что «подпольщики» в погонах лелеяли надежду на вооружённый конфликт между западными союзниками и СССР.