Однако вернёмся из Гималаев в Москву. Двумя неделями ранее, 25 февраля 1946 года, Андрей Жданов был награждён орденом Ленина, что не только отметило его прежние заслуги, но и подчеркнуло его новое положение в сталинской иерархии.

Даже условно демократические выборы (отметим, что подавляющее большинство населения земного шара в те годы не знало и таких) стали не только хорошо организованным избирательным триумфом Сталина, но и достаточно серьёзным испытанием для местных советских и партийных властей. В предвыборный период население активно воздействовало на партийные органы, угрожая не голосовать или голосовать против партийных кандидатов, если не будут решены те или иные бытовые проблемы, коих после войны накопилось великое множество. Разъяснение возможности голосовать «против» входило в обязанности предвыборных агитаторов, а местные органы должны были добиться почти стопроцентной явки советских граждан к избирательным урнам. Так что выборы обеспечили хорошую «обратную связь» местных властей с населением и стали весьма хлопотным периодом для низовых партийных органов.

Жданов заметил эту особенность и всего через два месяца на заседании в Управлении пропаганды и агитации ЦК так высказался о работе партийных и советских органов с населением в связи с выборами: «Вопрос принципиальный, кончаем с этим делом или нет после выборов? Райкомы и райисполкомы относятся к этому делу очень легко, так как они имели дополнительную нагрузку в смысле того, что во время выборов и избирательной кампании им приходилось решать ряд бытовых вопросов… Поэтому некоторые наши райкомы и райисполкомы с большим удовольствием прекратили это дело, для них это обуза. А как смотрит на это дело сам избиратель?.. По-моему избиратель смотрит так, что когда мы были нужны вам, когда нужны были наши голоса, вы занимались нами, а как только мы за вас проголосовали, вы о нас забыли до следующих выборов…» {490} (Согласимся, что эти слова Жданова актуальны и в наши дни.)

19 марта 1946 года в семь часов вечера Жданов в качестве председательствующего, в присутствии многочисленных почётных гостей, иностранных дипломатов и корреспондентов, а также Сталина и всей верхушки СССР в президиуме, открыл в Большом Кремлёвском дворце первое совместное заседание обеих палат вновь избранного Верховного Совета. Примечательно, что в качестве второго выступающего он предоставил слово Алексею Кузнецову, тоже избранному депутатом советского парламента. Верховный Совет СССР удовлетворил официальное прошение Сталина о формировании правительства СССР. Это заявление Сталина было написано на имя «Председателя совместного заседания Совета Союза и Совета Национальностей тов. Жданова А. А.».

Но главную роль в то время играла совсем иная «ветвь» власти — партийная. В марте 1946 года параллельно с первой сессией нового Верховного Совета в Москве прошёл пленум ЦК ВКП(б), на котором главными докладчиками выступили Сталин, Жданов и Маленков — именно они по итогам пленума стали центральными фигурами в партии, одновременно занимая руководящие должности во всех трёх высших органах ЦК партии — Политбюро, Оргбюро и Секретариате ЦК.

Результатом пленума стал и внушительный аппаратный рост кадров из команды Жданова. Секретарями ЦК ВКП(б) стали Алексей Кузнецов, первый секретарь Ленинградского обкома, и Георгий Попов, первый секретарь Московского областного комитета ВКП(б) — выдвиженец Александра Щербакова (сам Щербаков неожиданно скончался 9 мая 1945 года). Кандидатом в члены политбюро стал Алексей Косыгин, заместитель председателя правительства.

13 апреля 1946 года политбюро утвердило распределение обязанностей между новым составом секретарей ЦК ВКП(б). Жданов теперь курировал Управление пропаганды и агитации ЦК и вообще всю работу партийных и советских организаций в идеологической сфере, к которой относились, как подчеркнуло постановление, — «печать, издательства, кино, радио, ТАСС, искусство, устная пропаганда и агитация». В его ведении находился и Отдел внешней политики ЦК. При этом его ближайший соратник Алексей Кузнецов, освободив пост первого секретаря Ленинградского обкома, возглавил в ЦК Управление кадров, он же сменил Маленкова в качестве председательствующего на заседаниях Секретариата ЦК. В аппарате ЦК появился ещё один близкий ждановской команде человек — 38-летний Николай Семёнович Патоличев возглавил Организационно-инструкторский отдел ЦК, руководивший местными парторганами, затем стал секретарём ЦК.

Нижегородский комсомолец Патоличев познакомился со Ждановым ещё в 1920-е годы. Через полвека, уже в 1970-е годы, он так опишет своё назначение секретарём ЦК:

«И вот кремлёвская квартира Сталина. В прихожей мы задержались. Поскрёбышев похлопал меня по плечу — не робей, мол, — и оставил меня одного… Сказать, что я очень волновался — значит почти ничего не сказать. Открываю дверь. В комнате у стола стоит Сталин, а за столом два секретаря ЦК — Андрей Александрович Жданов и Алексей Александрович Кузнецов. Поздоровавшись, Сталин предложил сесть. А сам, как всегда, продолжал стоять и ходить. По выражениям лиц Жданова и Кузнецова вижу, что обстановка спокойная…

Сталин ходил по комнате, говорил негромко, будто думал вслух… Сталин внимательно всматривался…

— А что, если мы утвердим вас секретарём ЦК? — Посмотрел на меня и снова пошёл.

Когда он повернулся к нам спиной, я оглянулся на Жданова и Кузнецова. Жданов, улыбаясь, развёл руками, как бы говоря: "Сам решай, сам думай".

Поравнявшись со мной, Сталин сказал:

— Ну скажите же что-нибудь!

— Товарищ Сталин, решайте, как вы считаете нужным, — был мой ответ» {491} .

Аппаратная революция Жданова развивалась быстро. 4 мая 1946 года политбюро, по итогам «дела авиаторов» — расследования деятельности бывшего наркома авиапромышленности Алексея Шахурина — и с подачи Сталина, приняло решение о смещении Маленкова с поста секретаря ЦК. В постановлении говорилось: «Установить, что т. Маленков, как шеф над авиационной промышленностью, морально отвечает за те безобразия, которые вскрыты в работе этих ведомств (выпуск и приёмка недоброкачественных самолётов), что он, зная об этих безобразиях, не сигнализировал о них ЦК ВКП(б)» {492} .