Шрифт:
Катя опустила голову, признавая правоту подруги.
— Ох, Катька! Раз уж ты у меня такая дуреха, давай вместе думать, как сделать так, чтобы Игорек наш прочно сел на крючок.
— Не надо его сажать ни на какие крючки. Насильно мил не будешь.
— А кто сказал, что насильно! Добровольно, Кать. Вот увидишь — влюбится как миленький. — Весело рассмеялась Даша. — Иди уже, раздевайся. Буду тебя кормить. У меня рыбник есть. Твой любимый. Как знала, что ты заявишься. Сегодня утром испекла.
— Так что — мир? Ты больше не обижаешься.
— На больных и влюбленных обижаться грех, — назидательно произнесла подруга. — Их лечить нужно. Так что иди, раздевайся и мой руки.
Катя порывисто обняла подругу.
— Дашка, я тебя так люблю! Ты у меня самая лучшая!
— Кто бы спорил. А еще я умница и красавица — жаль только, мужики не ценят такое сокровище.
Глава 15
Оставшаяся до свадебного банкета неделя, напоминала Игорю какой-то сюрреалистический сон.
Начать с того, что в понедельник вечером, приехав домой, он обнаружил, что супруги нет дома. Набрав Катин номер, Гоша дождался десятого гудка и отключился, гадая, куда она могла подеваться. На кухне его дожидалось большое блюдо с еще теплыми фаршированными блинчиками, заботливо накрытое тарелкой и сложенным вчетверо полотенцем — значит ушла из дома недавно.
С утра, Катя отзвонилась, сказав, что у неё все хорошо, и они с Дашей помирились, но больше никаких звонков в течение дня не последовало.
Катерина появилась, спустя час, когда он, приняв душ и переодевшись, смотрел, свежескачанный боевик с участием Брюса Виллиса, запивая блинчики чаем.
Она вошла в гостиную, держа в руках скромный букетик тюльпанов и мечтательно улыбаясь.
— Добрый вечер, Игорь, — сказала девушка, проходя мимо него и направляясь в свою комнату.
— Ну, это кому как, — хмуро ответил Гоша. — Можно поинтересоваться, где ты была? Я волновался, если что…
— Напрасно. Мы с Ванечкой гулять ходили. Целый день дома сидеть — такая скука. Вот он и предложил проветриться.
— Ага. А Ванечка у нас кто?
— Ванечка? Мой друг. Иван Разумовский, программист наш. Игорь, достань, пожалуйста вазу. Цветы нужно поставить.
Гоша поднялся с дивана, достал с полки изящную фарфоровую вазу и подал Кате.
— И как? Проветрились?
— Да. Очень хорошо погуляли. На улице такая погода замечательная, почки на деревьях набухли. Скоро листики появятся. Весна совсем.
— Почки, значит, набухли… Ну-ну…
— Игорь, ты что сердишься?
— Да, ни боже мой, Катенька! — Спокойно сказал Гоша, внутренне, весь кипя от гнева. — Что ты! Все просто замечательно! Это же обычное дело, когда жена уходит любоваться набухшими почками с другим мужчиной.
— Помнится мне, ты обещал не ограничивать мою свободу, — резонно возразила Катерина. — Ты же сам сказал, что наш брак всего лишь понарошку. Помнишь?
— Да.
— Что-то изменилось?
— Нет.
— Ну, я тогда пойду к себе?
— Иди…
Когда за Катей закрылась дверь, Гоша выключил телевизор и раздраженно швырнул пульт куда-то себе за спину.
Во — вторник, уже почти заехав в гараж, он заметил у припарковавшейся неподалеку убитой иномарки, позиционирующей себя, как Форд, выпущенной вероятно еще в год Гошиного рождения, нарядную Катерину стоявшую в компании все того же Разумовского, разодетого как жених.
Дав задний ход, и подъехав к сладкой парочке почти вплотную, Гоша опустил стекло и поинтересовался у наконец-то заметившей его супруги:
— Привет. Далеко собралась? — Начисто проигнорировав приветствие Ивана.
— Ой, Игорь, здравствуй. А Ваня билеты в Большой купил. Там сегодня «Жизель» дают. С Цискаридзе.
— Ааа!
— Ты не переживай. Ваня меня проводит. Правда, Ванечка?
— Конечно.
В результате — еще один, проведенный в одиночестве вечер.
В среду, в гости заявился Герасимов. Но вместо того, чтобы пообщаться с другом — вовсю флиртовал с Катериной, причем комплименты сыпались из него, как горох из прохудившегося мешка.