Шрифт:
Катюшу поместили в двух комнатах женской половины дома.
А Лиду и Милу назначили к ней в служанки.
— За что мне такие почести? — попыталась она выяснить у старшей жены.
Но та ничего объяснять не стала.
Пришлось принять статус без объяснений.
Разве худо?
Месяц ехала на нарах в скотских условиях, а тут попала в рай: кругом ковры, домашние сады с бассейнами и павлинами, питание — на убой, все свежее — курочка, мясо, плов, фрукты — любые!
Разоделась в шелковые шароварчики да в бархатные топики.
По-восточному.
С Милкой и Лидией Катюше было не скучно.
Но старшая жена строго следила за тем, чтобы равенства между бывшими товарками не было. Катюша — госпожа, а Лида с Милой — ее служанки. Поэтому есть вместе нельзя, купаться вместе в бассейне тоже нельзя… Можно только почтительно разговаривать с госпожой, если та позволит…
Катюша попросила, чтобы ее показали акушеру-гинекологу…
К ней привезли сразу троих…
И аппарат УЗИ привезли, и кресло, и все что надо для анализов, вместе с компьютером.
Посмотрела на экране, как бьется сердце ее маленького.
Подтвердили то, что ей говорили еще в Москве, еще до событий, что мальчик у нее.
И скоро уже рожать…
— А кто наш хозяин? — украдкой, шепотом спросила Катюша у Лиды.
— Говорят, что некий Ходжахмет Ходжаев, — отвечала Лида, — а еще говорят, что он твой, то есть ваш муж…
— Но я ведь замужем, — возмутилась Катюша.
— Для них это неважно, — пожав плечиками, отвечала Лида, — на кухне служанки говорят, что ты, то есть вы, будете скоро старшей женой…
Глава 6
Ходжахмет Ходжаев иногда позволял себе часок-другой побыть Володей Ходяковым.
Вот и теперь.
Велел вертолетчикам посадить машину в том месте, где Калужское шоссе пересекает реку Десну. Когда-то здесь на пляже он познакомился с девушкой-москвичкой, а она, узнав, что он из Ульяновска, презрительно отвергла его ухаживания.
Если б она знала, во что, какими слезками потом отольется миллионам москвичек это ее тогдашнее «нет», попокладистее, наверное, была бы тогда с ним.
Саму девчонку, ее лицо Володя уже давно позабыл.
Помнил только фигурку ее ладненькую в модном тогда махровом бикини да светло-русые пряди, шевелимые теплым июльским ветерком.
Ходжахмет раздраженно махнул рукой, веля летчикам улетать, а охранникам скрыться в кустах, не маячить перед глазами и не портить впечатление от созерцания природы.
Вертолет завыл форсажем турбины и, косо наклонившись над самым полем, быстро улетел прочь.
Володя остался один.
Нет, один он никогда теперь не оставался.
Человек с полета охранников с винтовками и автоматами засели по периметру — там и там — глядят в оба, охраняют…
Он теперь главный вождь движения.
И хоть и не духовного звания, но покруче любого аятоллы.
Володя присел на корточки, поднял камешек, бросил в воду.
Здесь они купались.
Много машин еще стояло тогда на траве — это дикие туристы из Москвы приехали искупаться.
И он тогда был вместе с московским своим дружком, Андреем.
А она местная была. Вернее, москвичка, но с местных дач.
Сколько времени прошло?
Он тогда только школу закончил в Ульяновске и приехал поступать в институт.
Выбрал себе автомобильный, МАДИ, и факультет — эксплуатацию автотранспорта, чтобы потом на жигулевском автосервисе в Ульяновске работать, хорошую деньгу зашибать…
Не поступил.
Баллов недобрал, а на вечернее не было смысла, вечерний отсрочки от армии не давал.
Вернулся в Ульяновск, на «Тути» [9] к себе.
А осенью его и в армию забрали.
С Лешкой Старцевым.
А вот интересно, если бы тогда не отбили они Лешку, когда его боевики Хамид-шаха выкрали там, с горки, где Леха собаку хоронил? Что бы сталось?
Может, Лешка теперь был бы Ходжахметом? А он, Володька, русским генералом, который бы этого Ходжахмета ловил?
9
Тути — район в г. Ульяновск.