Феллах с автоматом не поленился — полез тоже в яму, чтобы дать пару хороших пинков заленившимся землекопам.

Баринову тоже досталось.

И ботинком по заднице, и прикладом по спине.

— Кто там? — спросила бабушка.

— Это я, Саша Мельников, пришел за консультацией, — ответил Саша.

Бабушка долго ворчала, шамкая беззубым ртом, недовольно возилась со сложной системой запоров, лязгая чугунными задвижками и крючками.

— Ходют, ходют тут…

— Да не ругайся ты, бабушка, — сказал Саша, просовываясь в щель между отворенной дверью бабушкиного жилища и облезлым косяком, — я вот тебе гостинцев принес.

Бабушка посторонилась.

Саша прошел в бедное захламленное жилище старухи и, подойдя к столу, поставил на него снятый с могучего плеча тяжелый рюкзак.

— Пшена тебе принес, бабуся, — пять кило, как заказывала, тушенки армейской гостовской — пять банок, говяжей, и пять банок — свиной, опять же сгущеночки чаек подсластить шесть банок, и чаю цейлонского в жестяной упаковке — полкило… — Саша развязал тесемки, стягивающие устье рюкзака и теперь, словно Дед-Мороз на Новый Год, вытаскивал из мешка всякие всякости.

— А телефон спутниковый привез? — спросила бабушка. — Я твоему начальству телефон спутниковый заказывала.

— Привез, — кивнул Саша, — и ноутбук новенький «Самсунг» к телефону в придачу, чтобы в интернет могла лазить.

— Это хорошо, — явно подобрев от подношений, уже совсем добродушно прошамкала бабуся.

Со дна своего неподъемного рюкзака Саша вынул две коробки. В одной был телефон, в другой — портативный компьютер.

— А хмельного, а хмельного-то забыли прислать? — спохватилась бабушка.

— Да не забыли, — успокоил ее Саша, — две бутылки «рябины на коньяке», бутылка текилы «Фиеста-Мексикана-голден» и виски «Джонни Вокер», черная этикетка.

— Ты ложись здесь на лавке, устал с дороги-то поди, — сказала бабуся, стаскивая с сундука большой овчинный тулуп, — тулупчик-то тебе постелю, а зипунишкой вон накрою тебя… Полежи, касатик, с дороги, покуда я тебе баньку стоплю.

Саша перечить бабушке не стал.

Дорога и вправду была нелегкая.

Генерал Заборин на своей спарке «Су-37-уб» доставил Сашу до Тамбова. Оттуда, уже вертолетом, Сашу подбросили до Большой Мызы. Там на резервной базе имелся уазик, на котором Саша проехал еще восемьдесят верст. Ну а потом уже пешочком по лесочку да с рюкзачочком.

Устал.

Умаялся.

Поэтому, едва прилег, ног не чуя, на посланный на лавочке тулуп, так и заснул сразу же.

Баньку бабка истопила — самый смак, что надо!

Никаких финских саун нам не надо, нам — русским людям — парку не сухого, а мокрого подавай, так, чтобы на каменку квасу хлебного плеснуть, да потом веничком березовым постегаться.

С баньки вышел — как все равно родился заново.

А бабулька в избушке уже и стол накрыла.

Виски-то с текилой припрятала, а на стол свою самодельную — из черноплодной рябины дважды перегнанную и карбидом с марганцовкой от сивушных масел очищенную — выставила.

— Выпей-ка вот с дороги-то! — прокудахтала старушенция, хлопоча подле дорогого гостя.

Выпили.

Капусткой кислой закусили, картошечкой рассыпчатой да селедочкой.

— Ну? — спросила старушка. — Зачем консультироваться-то приехал? Али Старцев совсем уже нюх потерял, к старухе своих оперов присылает?

— Не потерял, просто твой нюх он ценит больше своего, — сказал Мельников.

— А и то, снился он мне давеча, — согласно кивнула бабушка, — снился мне Лешенька Старцев при полной своей генеральской форме, как будто из воды он выходит и говорит: «Посуши-ка мне форму, бабуленька-касатушка, а то, боюсь, сядет она на мне да мала потом станет, а мне на парад — парад победы принимать».

— Эх, далеко нам еще до нашей победы, бабушка! — тяжело вздохнул Саша, подливая себе и своей хозяйке.

Выпили не чокаясь.

Посидели, помолчали минутку.

— Так зачем консультироваться-то прилетел? — снова поинтересовалась бабуся.

— А затем, чтобы поглядела ты, как Ходякова-Ходжахмета одолеть, — ответил Саша, — ты ж у нас единственная живая Пифия осталась, баба Глафира Афанасьевна, капитан госбезопасности запаса…

— Эк вспомнили капитана, — хмыкнула бабушка и, махнув скрюченной от артрита рукой, велела Саше подлить ей в рюмку еще. — Сами-то небось и компьютеры теперь с базами данных имеете, и шанцы-шманцы-интернет, а все к бабке Глаше ходите, когда припрет.