— Не старайся. Она — аури. Не саури.

— Аури?!

Едва не взвизгнула Ююми. Аури — куда более страшный враг Кланов. Страшнее, чем даже раньше люди.

— И ты… Так всё и оставишь?!

— Уже оставила.

Зевнула, прикрыв ладошкой ротик.

— Извини. Устаю за всеми делами. Да ещё Еели раскапризничалась сегодня. Еле уложила. Спать очень хочу.

— Да–да, конечно.

Ююми вскочила с кресла, в котором сидела, а Ооли лукаво добавила:

— Что, спешишь к мужу под бочок? Понравилось? Это самое?

Девушка залилась краской.

— Мы… Ещё… У нас сегодня в первый раз… Будет… Вчера не вышло.

— Ой, ну что ты тянешь? И я хороша, совсем об этом не подумала! Беги быстрей. Дима, наверное, уже совсем заждался?

Ююми кивнула на прощание, шагнула к двери, но в проёме замерла:

— Но как же ты позволила аури жить?

— А что — аури? В конце концов, мы все теперь фиорийки. Одного Племени. Одного Рода. Одного Клана. Что нам делить? Если она ведёт себя примерно, является женой моего соплеменника, почему я должна ненавидеть её? Клановая вражда? Глупость. Это осталось там, наверху. Здесь у нас всё общее — и небо, и солнце, и земля, и государство. А её помощь Сергу неоценима. Мужчина сам это не раз утверждал. И я ему верю. А ещё…

Ооли почему то оглянулась:

— У неё потрясающее чувство юмора.

И рассмеялась…

И лишь спускаясь по лестнице, Ююми замерла словно вкопанная — двойня?! От аури? У… Человека?! Но аури и саури — две родственные ветви одного вида! Сердце бешено заколотилось — может, и она сможет? Родить Диме ребёнка?..

Муж нервно расхаживал возле выхода из здания. Увидев супругу, расцвёл.

— Наконец то! Что случилось? Неприятности?

Ююми отчаянно замотала головой:

— Нет, что ты! Совсем наоборот! Клан вновь принял меня. Даже официальное извещение прислали. И — письмо. Отныне ты тоже член Клана!

Мужчина замер, словно вкопанный:

— Да что творится то?! Человек стал членом Клана?!

— Ты против?

— Я? Нет, разумеется!

Он задумчиво тронул подбородок рукой:

— Что-то странное творится в Галактике. Ладно, поспешим. Устал, как собака.

— Собака?

Пояснил, спохватившись, что жена не понимает:

— Это у нас домашнее животное. Они очень разные, но живут с людьми испокон веков. Символ преданности и верности.

— О!

— Как-нибудь, расскажу. Существует много историй про них, и, поверь, не все из этих рассказов выдумки…

За разговорами дорога до лагеря пролетела незаметно, в расположении уже все спали. Устав, как сказал Дмитрий, есть Устав. Сказано, отбой в двадцать два часа? Значит, так тому и быть. Тишина, только светильники на шестах, да часовые. Не из танкистов — пехотинцы из линейных частей. Но Рогова уже запомнили, поэтому вопросов, что человек делает среди ночи, не возникало. В шатре было уютно и тепло. Впрочем, как и снаружи. Всё-таки стоял разгар лета.

— Хочешь чего-нибудь? А то у меня в горле пересохло?

— Если можно, то кофе. А я пока душ приму.

Ююми вдруг смутилась и поспешила юркнуть за ширму, где стоял стандартная модульная кабинка. Мылась долго и тщательно. Потом несколько минут раздумывала, какое бельё ей одеть, вдруг едва не выругалась вслух — какое–такое бельё? У неё же первая настоящая брачная ночь! В одной постели… Горячая волна обожгла щёки и ушки. Быстро накинула на себя ночную рубашку, сверху простой халат, затянула поясок. Удобную вещь придумали люди! И вроде как одета, и можно в мгновение ока снять… Высунулась из-за ширмы, Дмитрий уже разливал напиток по чашкам. При виде её показал на стол:

— Готово. Садись, дорогая.

Молча пили, бросая друг на друга говорящие сами за себя взгляды. Потом он отставил чашку:

— Пойду, тоже помоюсь.

— Только не долго, хорошо?

Решимость девушки вдруг начала быстро таять. Стало страшно. Но подавив его, встала со своего стула.

— Ты куда?

— Посуду помою пока.

Кивнул, исчез за перегородкой. Зашумела вода. Ююми быстро сполоснула чашки в раковине, вздохнула — не забыть напомнить ординарцу утром заправить ёмкость водой. Зачем то оглянулась, потом застегнула полог, сбросила с себя халат, аккуратно сложив его на стул, юркнула под мягкое и тёплое одеяло. Сейчас он придёт, и… Какая же она дура! Торопливо стянула с себя ночнушку, натянула одеяло повыше, так, что из-под него торчали только глаза. Где же он? Шаги. Прикрыла глаза. Что за шум? Но даже через закрытые веки поняла, что он тушит свет. Она не догадалась. Точнее, специально оставила, чтобы он не споткнулся в потёмках. Зашуршал матрас. А потом её словно обожгло — на нём тоже ничего нет… Большая ладонь коснулась её кожи, отдёрнулась, когда от неожиданности саури вздрогнула. Убралась. Он что, не хочет? Отказывается? Внезапно сообразила — он просто боится её обидеть! Удовлетворённо вздохнула, завозилась, переворачиваясь на бок, лицом к нему. Пусть темно, но сообразит же, в конце концов. Нащупала своей ладошкой его большое горячее тело, остановила руку на большой, выпуклой груди. Несмело забросила ногу на него, прильнула всем телом…

— Слушай… Я же не выдержу…

— И что?..

— Но я же мужчина, в конце концов!

— А я — женщина…

…А потом почувствовала его губы на своих, и это, и всё последовавшее за этим, было так прекрасно, что всё остальное, и война, и то, что они из разных миров, ушло куда то бесконечно далеко…

Ведь она — женщина, а Дима — её мужчина…

Ночь была сумасшедшей. И заснуть удалось лишь под утро. Но едва оба смежили веки, как прозвучал сигнал подъёма — хриплый голос труб разорвал утренний туман, выползший из не далёкой реки. И сразу лагерь наполнился шумом: команды сержантов и офицеров, звон оружия, плеск воды. Потом, новый сигнал, и слитный топот множества ног, бегущих кросс. Пусть она не выспалась. Ночью доберёт своё. Но это было, это было… Ююми опустила голову ниже, заливаясь краской.