— Сьере барон что-нибудь желает?

Марика. Бывшая баронесса дель Тарон. Не знаю, почему, но ей оставили свободу с условием проживания в моём замке. Хочу отметить, что девушка на удивление ловко управляется с челядью и запасами Ниро, и претензий к ней у меня нет. За исключением одной — будучи от природы умной, она сразу поняла, что между мной и саури произошёл конфликт. Впрочем, я особо и не скрывался — ел в одиночестве, спальню «супруги» не посещал, вёл себя с ней так, словно её не существовало. Вот же, опять я про неё вспомнил! Короче, девочка сообразила. Что для неё появился шанс. Нет. Не стать женой, естественно. Это просто невозможно, потому что Религия Высочайшего не признаёт разводы. Но зато имеется статус компаньонки, подразумевающий замену супруги владетеля, если та по каким либо причинам не способна дать удовлетворение лорду. Всякое бывает — болезнь, излишняя, так сказать молодость невесты, известные всем дни, и так далее. На такой случай компаньонка и существует. И если что-то случается, в смысле — последствия, то никакого позора даме в этом нет. Её просто признают второй женой. Редкость, конечно, но допустимая. И дети такой компаньонки признаются законными наследниками. Вот Марика и решила стать такой вот… Компаньонкой… Кстати, кроме компаньонок супруг лордов существуют и другие их разновидности — наперсницы благородных дам, к примеру. Нечто вроде подруг, призванных скрашивать скуку местной жизни. Или помощниц для пожилых благородных дам. Или не пожилых, но знатных, как у досы Аруанн, матушки Императора… Словом, фиорийский этикет очень сложен, с другой стороны, и прост одновременно…

— Натты, Марика. И мяса.

Мои вкусы уже изучили, и все благодарят Высочайшего за то, что послал такого непривередливого в еде лорда. С утра — жареное или вареное мясо с хлебом и натта. В обед — да, гораздо серьёзнее: первое, второе, третье. Ну а ужин одинаков с завтраком — мясо, хлеб и натта. И плевать мне на всех остромодных диетологов, кричащих, что такой питание портит фигуру! Я — мужчина, и мне есть чем согнать лишние килограммы, если таковые, естественно, появятся, в чём я очень сомневаюсь…

…- Заноси! Тяни! Сильнее!

В горле уже першит от непрерывных криков, но дело движется. Медленно, но уверенно. Громадные туши тщательно укутанных парусиной станков потихоньку сползают с тяжёлых многоосных телег и оказываются на земле. Рычаги, верёвки, мускульная сила, или, как выражаются на Руси — пердячий пар. Может, не очень цензурно, но совершенно верно. Потому как аромат от немытых и вспотевших тел крестьян, собранных с округи, стоит ещё тот, несмотря на бодрящий лёгкий морозец. Я сам мокрый, потому что наравне с сервами тяну толстенные тросы, при помощи которых мы стягиваем фрезерный станок весом в несколько имперских тонн с платформы.

— И - Раз! И — Раз! И — раз!

И воздух оглашают восторженные вопли — пошёл, родимый! Пошёл! Со страшным визгом и скрежетом махина оказывается на земле. Всё. Это последний! Для меня работа пока закончена, а простым людям придётся ещё немного поработать: разобрать сложенные из брёвен пандусы, подмести мусор, убрать телеги. Завтра начнём устанавливать агрегаты на положенные места. Служанки обносят работяг вином. Так сказать, подарок от лорда за ударную работу. То, что я вместе с ними орудовал рычагами, тянул канаты поразило сервов до глубины души, поэтому они посматривают в мою сторону с опаской. Я сижу на бревне, наслаждаясь кружкой с горячей наттой, от которой исходит ароматный парок. Её для меня предупредительно притащила Марика, которая сейчас вьётся вокруг с полотенцем, утирая обильно пробивший меня пот. Приятно, анчутка меня побери! Куртка хоть и тёплая, но всё-равно, морозец может прохватить мгновенно. Наконец кружка пуста, и я поднимаюсь со своего бревна:

— Спасибо всем за помощь! Приходите завтра с утра — будет затягивать внутрь!

Крестьяне молча кланяются, я захожу в двери залы замка. Там тепло, воздух даже обжигает кожу после улицы.

— Марика, приготовь мне умывальню, надо помыться. А то пропотел до невозможности, даже одежда насквозь сырая.

— Сию минуту, сьере барон.

Девушка убегает, а я пока присаживаюсь возле пылающего очага, протягиваю к нему руки. На душе хорошо от выполненной работы. Все шесть станков сняты с телег, а завтра мы их затащим внутрь и начнём устанавливать. После — подключать привода. Ну а затем — испытаем. Надеюсь, что к концу недели все они заработают, а дальше — будет видно. Потягиваюсь с хрустом в спине, какая приятная истома!

— Умывальня готова, сьере барон!

Тут нет ничего удивительного. Вода для неё нагревается вместе с топящимися печами и каминами, так что нужно было только проверить наличие чистых полотенец и положить сменное бельё для меня. Потому так и быстро. Моют же купальню два раза в день, если ей никто не пользуется, и сразу после мытья кого-нибудь. Поэтому Марика сделал, всё что положено, дала команду добавить воды в ёмкости, которую качают насосом, и пришла известить меня. Так что мне остаётся только прошлёпать в умывальную и плюхнутся в горячую воду, что я и делаю. Внутри тепло, поэтому грязная одежда летит в ящик для стирки, а я медленно опускаюсь в воду. Как же хорошо! Просто невероятно! Беру мочалку, мыло, начинаю отскребать кожу. Вскоре та даже свистит под волосом мочалки, сплетённой из жёсткого конского волоса. Благодать! Оставшееся время, выделенное себе, просто нежусь в воде. Наконец, споласкиваюсь, вытираюсь, одеваю на себя халат и иду в свои покои. Благо, они рядом. Там тоже тепло, чисто и уютно. Дёргаю за верёвочку, и спустя пять минут на пороге возникает снова Марика с вопросом в глазах:

— Девочка, принеси мой ужин.

Кивает, исчезает. Я же располагаюсь у камина, в котором вкусно потрескивают сосновые полешки, и вытягиваю уставшие ноги. Как же мне хорошо! Закидываю руки за голову, потягиваюсь — красота… Интересно, что сейчас будет? Свинтус или говядина? Впрочем, ради разнообразия могут притащить и баранину, а то и дичь. Ладно. Главное — это мясо. И — натта. До сих пор жалею, что не выпросил у Атти кофе. Сейчас вообще было бы как в Ирии. Ну, что поделать. Щёлкает замок двери, не оборачиваясь, бросаю:

— Неси сюда.

Через пару секунд в моём поле зрения появляется поднос, на котором большая миска с куском моего ужина, аккуратно нарезанный большими ломтями хлеб и чашка с настоем. Принимаю поднос, и тут обращаю внимание на то, что руки, держащие его, вовсе не Марики. Вскидываю глаза — это…

— Что тебе нужно?

Саури отступает назад на шаг, её лицо неподвижно, словно маска. На неплохом фиорийском она произносит:

— Я хочу прояснить отношения между нами.

— Никаких отношений не существует. Ты просто живёшь в замке, и всё. Тебе выделены служанки, которые занимаются только тобой. Все твои пожелания исполняются. Для безопасности ты считаешься моей женой. Но только считаешься. Я не требую от тебя исполнения супружеских обязанностей. Что тебе ещё надо? Хочешь уйти? Пожалуйста. Я не держу тебя. Даже готов выделить тебе какую-то сумму на первое время, хотя с деньгами у меня сейчас не очень. Новое платье? Скажи Марике, она закажет. Твоя комната ничуть не хуже моей. Я не изгоняю собаку, которую ты кормишь. Поэтому я прошу покинуть мои покои и не беспокоить меня больше впредь.