– А твой… твой приятель неразговорчив, – заметила Хейзел.

Пасифая оглянулась на гиганта и презрительно фыркнула.

– Молись, чтобы он не вмешался, моя дорогая. Гея одарила меня возможностью самой разобраться с вами, а Клитий здесь – скажем так, в роли подстраховки. Дело-то исключительно между нами, сестрами-колдуньями, но, смею предположить, он здесь еще и для проверки моих сил, вдруг я забуду указания моей новой госпожи. Гея, знаешь ли, очень предусмотрительна.

Хейзел уже хотела возразить, что она не колдунья и ей решительно все равно, как Пасифая собирается с ними «разобраться» или как гигант будет проверять ее силы. Но вместо этого она выпрямилась и постаралась придать себе уверенный вид.

– Что бы ты ни задумала, – произнесла Хейзел, – у тебя ничего не выйдет. Мы разобрались со всеми монстрами, что Гея наслала на нас. Так что, надеюсь, тебе хватит ума уйти с нашей дороги.

Хорек Гейл оскалилась, соглашаясь, но Пасифаю это, похоже, не впечатлило.

– На вид ты ничего особенного, – задумчиво проговорила колдунья. – Но с вами, полубогами, никогда не угадаешь. К примеру, мой муж, Минос, царь Крита? Он был сыном Зевса. Но по нему этого было не сказать. Почти такой же дохляк, как этот, – она махнула рукой в сторону Лео.

– Ого, – пробормотал Лео. – Что же Минос такого натворил, что получил в жены тебя?

Ноздри Пасифаи раздулись.

– О-о… ты себе даже не представляешь. Он оказался слишком горд, чтобы должным образом вознести хвалу Посейдону, и тогда боги наказали меня за его наглость.

– Минотавр! – вспыхнуло у Хейзел в памяти.

Эта легенда была настолько отталкивающей и нелепой, что Хейзел всегда закрывала уши, когда им пересказывали ее в Лагере Юпитера. Пасифае наказали влюбиться в призового быка своего мужа. После чего она родила Минотавра – получеловека-полубыка.

А теперь эта же Пасифая метала в нее острые как кинжалы взгляды, и Хейзел наконец поняла, почему выражение ее лица кажется ей таким знакомым.

В глазах колдуньи светилась та же смесь горечи и ненависти, что Хейзел иногда видела в глазах своей матери. В свои худшие моменты Мэри Левеск смотрела на Хейзел так, будто та была чудовищным порождением, проклятием богов, источником всех проблем Мэри. Вот почему легенда о Минотавре никогда не нравилась Хейзел, не только из-за жуткой идеи отношений между Пасифаей и быком, но и из-за мыслей о ребенке, не только о Минотавре, но вообще о любом ребенке, которого бы считали монстром, наказанием для родителей, из-за чего его, ненавистное создание, необходимо было запереть где-нибудь подальше. Для Хейзел Минотавр в этой истории всегда был жертвой.

– Да, – наконец произнесла Пасифая. – Мой позор был чудовищен. После рождения сына и заточения его в Лабиринте Минос отказался от каких-либо контактов со мной. Сказал, что я разрушила его репутацию! А знаешь, что случилось с Миносом потом, Хейзел Левеск? За все его преступления и гордыню? Его наградили! Он стал судьей в Царстве Мертвых, как если бы у него было право судить других! Но Аид дал ему эту должность. Твой отец.

– Плутон, если уж на то пошло.

Пасифая фыркнула.

– Без разницы. Так что, как ты могла уже понять, я ненавижу полубогов так же сильно, как и богов. Всех выживших из вашей компании Гея обещала отдать мне, чтобы я смогла насладиться их медленной смертью в моих новых владениях. Я сожалею лишь об одном, что у меня так мало времени на ваши мучения. Увы!

Стоящие в центре зала Врата смерти издали приятный звон. Зеленая кнопка «Вверх» по правую сторону створок засветилась. Цепи задрожали.

– Ну вот, о чем и речь, – извиняющимся тоном пояснила Пасифая. – Врата задействовали. Двенадцать минут – и они откроются.

Внутренности Хейзел задрожали почти в унисон с цепями.

– Новые гиганты?

– К счастью, нет, – ответила колдунья. – Их всех отправляют в одно место в мире смертных для последней битвы, – Пасифая холодно улыбнулась. – Нет, полагаю, Вратами воспользовался кто-то еще… кто-то вне списка.

Лео скользнул вперед, от его кулаков повалил дым.

– Перси и Аннабет.

У Хейзел пропал дар речи. Она даже не могла сказать точно, чем был вызван этот комок в горле, радостью или ужасом. Если их друзьям на самом деле удалось добраться до Врат, если они действительно появятся здесь через двенадцать минут…

– О, не переживайте вы так, – повела рукой Пасифая. – Клитий возьмет их на себя. Есть маленькое условие: когда звоночек чирикнет опять, кому-то на нашей стороне нужно будет нажать кнопку «Вверх», иначе Врата – кто бы ни оказался внутри – не откроются, и тогда – пуф! Небытие. А может, Клитий и выпустит их, чтобы пообщаться лично. Это уже будет зависеть от вас двоих.

Во рту Хейзел появился жестяной привкус. Ей очень не хотелось спрашивать, но пришлось:

– И как именно это будет от нас зависеть?