Демоница исчезла, но когда Аннабет поднялась на ноги, она выглядела совершенно сбитой с толку и напуганной еще сильнее, чем когда ослепла.

– Перси?! – Ее голос звенел от паники.

– Я здесь.

Он попытался положить ей руку на плечо, но она вдруг оказалась совсем в другом месте. Новая попытка – и теперь она стояла в нескольких футах от него. Как если бы он пытался поймать солнечный блик в чане с водой.

– Перси! – Голос Аннабет сорвался. – Почему ты уходишь?!

– Никуда я не ухожу! – Он развернулся к араи, его руки дрожали от гнева. – Что вы с ней сделали?!

– Мы – ничего, – ответила демоница. – Твоя возлюбленная находится под действием особого проклятия – полной бессильной горечи мысли одной девушки, что ты предал. Оставив невинную душу в клетке ее одиночества, ты обрек ее на великие страдания. И теперь ее пылающее ненавистью желание сбылось: Аннабет на себе прочувствует всю глубину ее отчаяния. Она тоже умрет, оставленная тобой.

– Перси? – Аннабет вытянула руки, пытаясь найти его. Араи бесшумно ускользали в сторону, давая ей слепо бродить между ними.

– Кого я предал?! – возмущенно крикнул Перси. – Я никогда…

И тут его желудок словно ухнул с обрыва.

Услышанное от араи загрохотало в голове: «Невинная душа… Оставленная тобой…» Он вспомнил остров, пещеру, освещенную мягким светом кристаллов, обеденный стол на пляже, сервированный невидимыми духами ветра.

– Она бы не стала… – прошептал он. – Она бы никогда не прокляла меня…

Глаза демониц слились воедино, подобно их голосам. Бока Перси горели. Боль в груди усилилась, словно кто-то медленно проворачивал стержень внутри.

Аннабет, спотыкаясь, бродила между демоницами, в отчаянии выкрикивая его имя. Перси едва сдерживался, чтобы не броситься к ней, хотя понимал: араи этого не допустят. Они и не убили ее до сих пор только потому, что наслаждались ее страданиями.

Перси крепко сжал зубы. Сколько бы проклятий ему ни пришлось снести – ему было все равно. Необходимо было отвлечь все внимание этих старух на себя и защищать Аннабет так долго, как он только сможет.

Он издал яростный вопль и бросился в атаку.

Всего на одну, но очень волнительную минуту Перси едва не уверился, что побеждает. Анаклузмос раздирал араи с той легкостью, словно они были вылеплены из сахарной пудры. Одна испугалась и, бросившись бежать, врезалась в дерево. Еще одна завопила и попыталась улететь, но Перси обрубил ей крылья и оставил ее корчиться на земле от боли.

С каждой уничтоженной демоницей на Перси наваливался ужас, и очередное проклятие вступало в силу. Какие-то были суровыми и болезненными: удар клинком в живот или невыносимый жар, как если бы в него ткнули паяльной лампой. Другие можно было терпеть: пробежавший по венам холод или неконтролируемый тик правого глаза.

Нет, ну серьезно, кому придет в голову, умирая, произнести напоследок: «Пусть у тебя глаз дергается!»

Перси понимал, что успел убить немало монстров, но он никогда не задумывался об этом с их точки зрения. Теперь же вся их боль, злость и страдания заполняли его, лишая сил.

А араи продолжали наступать. Там, где он зарубил одну, тут же появлялись шесть новых.

Рука с мечом едва слушалась от усталости. Все тело болело, зрение затуманилось. Он попытался прорваться к Аннабет, но она была вне зоны досягаемости, зовя его и бродя между демоницами.

Стоило Перси направиться к ней, как очередная старуха прыгнула и вонзилась зубами ему в бедро. Перси взревел от боли и в секунду обратил старуху в прах, но тут же рухнул на колени.

Во рту пылало во много раз сильнее, чем после сжиженного пламени Флегетона. Тело скрючило спазмом, его сотрясали крупная дрожь и рвотные позывы, с дюжину огненных змей заскользили по пищеводу.

– Ты сделал свой выбор, – произнес голос араи, – проклятие Финея… Прекрасная мучительная смерть.

Перси пытался ответить, но его язык словно прогрели в микроволновке. Он вспомнил старого слепого короля, гонявшегося за гарпиями с газонокосилкой. Перси предложил ему азартную игру, и проигравший старик выпил смертельного яда из крови горгон. Перси не смог припомнить, чтобы слепец произносил перед смертью какие-либо проклятия, но раз Финей обратился прахом и вернулся в Царство Мертвых, едва ли он желал Перси прожить долгую и счастливую жизнь.

После победы над ним Гея предупредила Перси: «Не испытывай удачу. Когда к тебе придет смерть, я тебе обещаю, она будет более мучительной, чем от крови горгоны».

И вот он здесь, в Тартаре, умирает от крови горгоны вкупе с дюжиной других мучительнейших проклятий, наблюдая, как его девушка бродит по округе, беспомощная, ослепшая и уверенная, что он бросил ее. Юноша сжал пальцы на рукояти меча. От костяшек начал подниматься пар. Предплечья скрылись в белом облаке.

«Я не умру вот так», – подумал он.