Не потому, что это было слишком мучительно и позорно глупо, а потому, что Аннабет нуждалась в нем. Стоит ему умереть, и внимание демониц обратится на нее. Он не мог оставить ее одну.

Араи столпились вокруг него, хихикая и шипя.

– Скоро его голова взорвется, – предположил голос.

– Нет, – ответил тот же голос, но с другой стороны, – все его тело вспыхнет!

Они уже начали делать ставки, как он умрет… Пятно какой формы останется на земле после него.

– Боб! – прокряхтел он. – Ты нужен мне!

Безнадежная затея. Он едва мог слышать сам себя. Да и с чего Бобу второй раз отвечать на его зов? Теперь титану была известна правда. Перси не был его другом.

Юноша в последний раз поднял глаза. Вокруг словно все плыло. Небо бурлило, а земля вспучивалась.

Перси вдруг понял, что все, что он наблюдал в Тартаре до этого момента, было всего лишь припорошенной версией его истинной ужасающей сущности – не больше того, что мозг полубога смог бы вынести. Худшее было скрыто, прямо как Туман скрывает монстров от взора смертных. Но теперь, когда он умирал, Перси начала открываться правда.

Воздух здесь был лишь выдохами Тартара. Все монстры – клетки крови, циркулирующие по его телу. А все, что видел Перси, было не более чем сновидением темного бога великой бездны.

Наверное, именно таким Нико узрел Тартар, и это едва не лишило его рассудка. Нико… Один из многих, с кем Перси вел себя непозволительно прохладно. А ведь они с Аннабет смогли так долго выживать в Тартаре лишь потому, что Нико ди Анджело был настоящим другом Бобу.

– Ты видишь весь ужас бездны? – успокаивающим тоном сказали араи. – Сдавайся, Перси Джексон. Разве смерть не лучше пребывания в этом месте?

– Прости… – прошептал Перси.

– Он извиняется! – в восторге взвизгнули араи. – Он сожалеет о своей никчемной жизни, обо всех своих преступлениях против детей Тартара!

– Нет! – возразил Перси. – Прости меня, Боб. Я должен был быть честен с тобой… Пожалуйста… прости меня… Защити Аннабет.

Он не ждал, что Боб его услышит или что его озаботят его слова, но ему показалось важным очистить совесть. В произошедшем не было ничьей вины. Ни богов, ни Боба. Он даже не мог хоть в чем-то обвинить Калипсо, оставленную им на том острове… Пусть даже от горя она и прокляла возлюбленную Перси, все же… Ему нужно было остаться и убедиться, что боги освободят ее из заточения на острове Огигия, как они обещали. Он повел себя с ней ничуть не лучше, чем с Бобом. Он почти и не думал о ней, хотя подаренный ею росток «лунного кружева» все еще цветет на окне в доме его мамы.

На это ушли все оставшиеся силы, но юноша все же смог подняться на ноги. Из всех пор на теле валил пар. Ноги дрожали. На внутренности словно плеснули магмой.

Но хотя бы Перси мог погибнуть, сражаясь. Он поднял Анаклузмос.

Но не успел сделать выпад, как араи перед ним взорвалась облаком пыли.

Боб определенно умел обращаться со шваброй.

Он делал выпад за выпадом, уничтожая одну демоницу за другой, а Малыш Боб сидел у него на плече, выгнув спину и грозно шипя.

Прошло всего несколько секунд, а от араи не осталось и следа. Большинство погибли. А самые умные скрылись в темноте, сопровождая отступление паническими воплями.

Перси хотел поблагодарить титана, но голос отказал. Легкие стянуло. В ушах звенело. Сквозь алую завесу боли он заметил в нескольких ярдах от себя Аннабет, слепо бредущую навстречу обрыву.

– А-а!.. – в ужасе выдохнул Перси.

Боб проследил за его взглядом, прыгнул навстречу Аннабет и поднял ее. Девушка закричала и забила ногами прямо по животу Боба, но тот едва это замечал. Он вернулся с ней к Перси и мягко опустил ее на землю.

Затем титан коснулся ее лба.

– Ай.

Аннабет перестала лягаться. С ее глаз сошла пелена.

– Где… что…

Тут она увидела Перси, и по ее лицу пронеслась целая серия эмоций – облегчение, радость, шок и ужас.

– Что с тобой?! – вскрикнула она. – Что случилось?!

Она прижала его голову к груди и зарыдала.

Перси хотел сказать, что с ним все хорошо, хотя, конечно же, это было не так. Он даже уже не чувствовал тела. Его сознание съежилось до маленького пузырька гелия, застрявшего в самой верхушке головы. Невесомый и бессильный. И он продолжал рассеиваться, становясь все легче и легче. Вскоре – юноша это прекрасно понимал – он либо лопнет, либо ниточка порвется, и его жизнь улетит прочь.

Аннабет сжала его лицо ладонями, поцеловала и попыталась оттереть с его глаз грязь и пот.

Боб завис над ними, ткнув швабру в землю, подобно древку знамени. По выражению его лица, светящимся белым в темноте глазам невозможно было понять, о чем он думает.

– Много проклятий, – произнес он. – Перси принес монстрам много горя.

– Ты можешь его вылечить? – взмолилась Аннабет. – Как ты сделал с моей слепотой? Исцели Перси!

Боб нахмурился и затеребил бейджик со своим именем, словно он вдруг стал ему мешать.