– Не осталось надежды, – эхом отозвался Боб.

– Должен быть способ! – Аннабет не могла спокойно смотреть в лицо гиганта. Его выражение так напоминало ее родного отца в те редкие минуты, когда он признавался ей, что все еще любит Афину. Он выглядел таким грустным и убитым, желая – как он сам прекрасно понимал – невозможного.

– У Боба есть план, как добраться до Врат смерти, – продолжила она. – Он сказал, что мы можем скрыться в каком-то Смертельном Тумане.

– Смертельном Тумане, – Дамасен, нахмурившись, посмотрел на Боба. – Ты собираешься отвести их к Ахлис?

– Это единственный путь, – ответил Боб.

– Вы погибнете, – сказал Дамасен. – Мучительной смертью. Во тьме. Ахлис никому не верит и никому не помогает.

По виду Боба было ясно, что он уже собрался возразить, но в последний момент сжал губы и промолчал.

– А есть другой способ? – спросила Аннабет.

– Нет, – признал Дамасен. – Смертельный Туман… плана лучше не придумаешь. К сожалению, это ужасный план.

Аннабет почудилось, будто она опять повисла над пропастью и не может ни подтянуться, ни удержаться хоть сколько-нибудь долго – ситуация без хороших вариантов.

– Но разве ты не думаешь, что стоит попробовать? – спросила она. – Ты сможешь вернуться в мир смертных. Сможешь вновь увидеть солнце.

Глаза Дамасена превратились в пустые глазницы черепа дракена – темные и безжизненные, без намека на надежду. Он бросил обломки кости в огонь и поднялся во весь свой немалый рост – огромный краснокожий воин в овечьих шкурах и коже дракена с высушенными цветами и травами в волосах. Аннабет теперь ясно понимала, насколько яркой противоположностью Ареса он был. Арес был худшим из богов, буйным и жестоким. Дамасен же бы лучшим из гигантов, добрым и помогающим… и за это он был проклят на вечные страдания.

– Поспи, – сказал гигант. – Я приготовлю все необходимое для вашего путешествия. Мне жаль, но больше я ничего не могу сделать.

Аннабет хотела возразить, но стоило ему произнести слово «поспи», и тело предало ее, несмотря на твердое решение больше никогда не спать в Тартаре. Желудок отяжелел. Костер приятно потрескивал. Витающий в воздухе аромат трав напомнил ей о холмах вокруг Лагеря полукровок летом, где на диких просторах лениво греются на солнышке сатиры и наяды.

– Может, мне стоит немного вздремнуть, – согласилась она.

Боб поднял ее, будто какую-то куклу, но девушка даже не возмутилась. Титан уложил ее на кровать гиганта рядом с Перси, и Аннабет закрыла глаза.

Открыв глаза, Аннабет уставилась на подрагивающие тени на потолке лачуги. Ей ничего не снилось. Это было так необычно, что девушка не сразу поверила, что действительно проснулась.

Поэтому она продолжала лежать, пока Перси храпел у нее под боком, а Малыш Боб урчал на ее животе. И тут до ее слуха донеслись голоса Боба и Дамасена.

– Ты не сказал ей! – приглушенно воскликнул Дамасен.

– Нет, – подтвердил Боб. – Она и так напугана.

Гигант осуждающе крякнул.

– Она и должна быть напугана! А если ты не сможешь провести их мимо Ночи?

Дамасен произнес слово «Ночь», как будто это было чье-то имя, причем злое имя.

– Я должен, – сказал Боб.

– Почему? – спросил Дамасен. – Ты что, обязан чем-то этим полубогам? Они стерли твое прошлое «я», все, чем ты был! Титаны и гиганты… смысл нашего существования состоит в том, чтобы бороться против богов и их детей! Разве нет?

– Тогда почему ты вылечил мальчика?

Дамасен громко вздохнул.

– Я сам себя об этом спрашиваю. Может, потому, что эта девочка задела меня за живое, а может… Эти два полубога кажутся мне забавными. Они смогли зайти так далеко и остаться верны себе. Это впечатляет. Но все же с чего нам им помогать и дальше? Это не наша судьба.

– Возможно, – неуютно поежившись, сказал Боб. – Но… тебе нравится наша судьба?

– Что за странный вопрос? Разве есть кто-то, кому нравится его судьба?

– Мне нравилось быть Бобом, – пробормотал Боб. – До того, как я стал вспоминать…

– Хм.

Послышался странный шуршащий звук, как если бы Дамасен начал набивать чем-то кожаную сумку.

– Дамасен, – вдруг спросил титан, – ты помнишь солнце?

Шуршание прекратилось. Аннабет услышала, как гигант резко выдохнул через ноздри.

– Да. Оно было желтое. А когда касалось горизонта, то раскрашивало небо в очень красивые цвета.

– Я скучаю по солнцу, – сказал Боб. – По звездам тоже. Мне бы хотелось опять поздороваться со звездами.