– Не будь пошлым, МакДилан. Оставь Дилана и Лорен в покое. Найди себе подружку, в конце концов, и перестань завидовать. У Дилана нет ничего такого, что недоступно тебе. Разве что воспитания у него побольше, но тут уж поздно что-то менять.

– Да пошел ты со своим Диланом куда подальше! – выругался МакДилан и стукнул кулаком по стойке.

– Э-э-э, потише, приятель. Ты не один в баре. Не распугивай мне клиентов. – Коул пристально посмотрел на МакДилана. – Слушай, отправляйся-ка ты домой, пока снова не заварил какую-нибудь кашу. Тебе достаточно виски на сегодня. Проспись хорошенько, иначе завтра весь день будешь умирать от головной боли и жажды. Поражаюсь твоему здоровью! Работать целыми днями на палящем солнце и при этом вливать в себя такое количество алкоголя практически каждый вечер! У тебя сердце, наверное, как у породистого быка.

– Попридержи язык, Коул, – сверкнув глазами, предупредил МакДилан. – Я пойду домой тогда, когда сочту это нужным.

– Дело твое. – Коул пожал плечами. – Однако запомни: мне во „Фламинго“ скандалы ни к чему. Так что сиди смирно.

– По рукам. Я больше тебе даже слова не скажу. Только налей еще виски и проваливай.

Коул поставил перед МакДиланом очередной стакан и пошел к другому краю стойки, у которой сидели несколько девушек, потягивавших через трубочки разноцветные коктейли.

– Дилан, я так люблю тебя, – прошептала Лорен, заглянув в потемневшие от страсти глаза лежавшего рядом мужчины.

– Я тоже люблю тебя, Лорен. Какое счастье, что мы встретились. Знаешь, в последнее время я уже начал терять надежду найти настоящую любовь. Нет, у меня огромное количество знакомых женщин, некоторые из них даже были бы не против завести со мной роман, но… Мне всегда не хватало в них чего-то. Не знаю, как тебе это объяснить…

– Не надо ничего объяснять, Дилан. Мне не требуются слова, чтобы понять тебя. Ведь я сама всю жизнь искала в мужчинах нечто такое, что заставило бы меня навсегда покориться, забыть обо всем на свете, кроме желания оставаться рядом с любимым до конца своих дней.

– Лорен, тебе понравилось? – спросил Дилан шепотом, проведя рукой по ее обнаженной груди.

Соски Лорен моментально напряглись, повинуясь древнейшему инстинкту.

– Да, – без ложного стеснения ответила она. – Все было чудесно. Впрочем, я и не сомневалась, что мы идеально подойдем друг другу в постели.

– Тогда…, может быть… – Дилан провел языком по пересохшим губам и улыбнулся.

Лорен обняла его и прижалась к нему. Горячие ладони Дилана заскользили по ее обнаженной спине, по груди, по бедрам… Лорен закрыла глаза и тихонько вздохнула, не в силах сдерживаться от удовольствия, доставляемого ласками Дилана.

Он провел обжигающим языком по ее шее, спустился ниже, к вздрагивавшей впадинке ключицы.

Лорен издала сладостный стон, и Дилан воспринял его как приглашение. В следующее мгновение Лорен ощутила его внутри себя.

Боже, неужели это не сон? Возможно ли подобное счастье на земле?

Лорен задвигалась в такт пульсирующим движениям Дилана, желая стать с ним единым целым, как можно глубже впустить его в себя…

Учащенный пульс отдавался в висках, прерывистое дыхание Дилана удивительным образом совпадало с ее собственным. Будто они и впрямь слились в единое существо. Пик наслаждения сотряс их тела одновременно, словно в лишний раз доказав цельность и гармоничность союза мужчины и женщины, любящих друг Друга.

Черт бы побрал этого Дилана! – думал МакДилан, бредя по пляжу в сторону дома. Развлекается сейчас с этой красоткой. А мне достаются одни непотребные девицы, все мысли которых сводятся к деньгам и золотым побрякушкам.

Нет, я бы еще смирился, если бы Дилан не скрывался под маской этакого средневекового рыцаря, поющего серенады даме сердца. Думаю, мы бы даже смогли с ним договориться, по-братски разделив зоны своего влияния на пляже. Налево от „Стингрея“ – все женщины твои, Дилан, а справа – мои. Вот это был бы мужской разговор. Честь по чести. Так нет же, Дилану подавай все. Ему мало одного куска пирога, когда есть возможность попробовать весь десерт.

Уже поздно. Надо же было мне снова торчать в этом „Фламинго“, да еще и выслушивать треп Коула. Да, ловко его окрутила Донна. Она ведь такая же потаскушка, как и все женщины, а вон как околдовала Коула! Он же теперь на других и не смотрит. А ведь бывало мы с ним так гуляли, что все пальмы на побережье тряслись, как в страшный ураган. Что происходит с людьми? Был нормальный парень, а появилась Донна, повертела перед ним юбкой – и готово.

Общество нормальных ребят лишилось еще одного своего члена.

Черт, как же завтра идти на работу в „Стингрей“? Майк мне голову оторвет, если снова учует запах спиртного. Начнет читать мне нотации, ставить в пример Дилана. О-о-о, черепушка уже сейчас трещит по всем швам. Зайти, что ли, в центр? Кажется, у меня оставалась пара таблеток аспирина.

МакДилан остановился и посмотрел в сторону „Стингрея“. До него оставалось сотни две метров. Окна темные, значит, в центре никого нет.

Отлично. Нет ни малейшего желания встречаться с кем-либо из этих „приличных мальчиков“, которые и пить-то не умеют, как настоящие мужчины.