– Кажется, одно ты уже успела разбить.

Трейси в недоумении уставилась на Лорен.

– Ну вот, женское непостоянство и ветреность. Ты уже забыла о нашем провожатом. Только не говори, что не заметила, какими глазами он на тебя смотрел.

Трейси расплылась в улыбке.

– Наверное, он решил, что я сумасшедшая.

Я вопила, как ненормальная, когда увидела все это великолепие.

– Можно подумать, тебя это беспокоит! – фыркнула Лорен. – Не напомни я об этом скромном парне, ты бы завтра и не поздоровалась с ним в холле. Впрочем, до завтра ты наверняка вскружишь голову еще не одному мужчине.

– Ох, Лорен. Как же здесь все-таки здорово! – Трейси поболтала в воздухе ногами.

– Интересно, что ты скажешь после ланча?

Луиза говорила, что местная кухня заставила ее забыть обо всех диетах.

– Не может быть! – воскликнула Трейси. Почему я об этом слышу впервые? Нет, ты, видимо, ошиблась. – Она помотала головой, отказываясь поверить в то, что только что услышала от подруги. – Луиза же всю жизнь на диетах! Мексиканская плавно переходит в рисовую, затем в белковую, потом в овощно-фруктовую, и так далее и тому подобное.

– И все же это чистая правда. Луиза хвалила здешнюю выпечку.

– Лорен, еще одно слово – и я свалюсь с кровати! – воскликнула Трейси и заливисто рассмеялась. – А больше ничего Луиза не хвалила?

Лорен удивленно вскинула брови.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, раз Луиза уплетала за обе щеки тортики и сдобные булочки, следовательно… – Трейси многозначительно замолчала, предлагая Лорен продолжить фразу.

– Следовательно что? – Лорен по-прежнему не понимала, к чему клонит ее подруга.

Трейси вздохнула с таким видом, словно ей уже битый час приходится растолковывать элементарные вещи, известные каждому младенцу.

– Лорен, ты в каком мире живешь? Если женщина позволяет себе сладкое и мучное и при этом не поправляется, то можно сделать только один вывод.

– А, вот ты, о чем! – Лорен улыбнулась. Луиза говорила, что в „Пимар Бич“ потрясающий тренажерный зал и опытные тренеры.

Трейси зашлась в приступе смеха.

– Нет, Лорен, ты и впрямь как с другой планеты. При чем здесь тренажеры?

– Как это при чем? С их помощью женщина поддерживает себя в отличной форме. Разве не так?

– Только не в Майами!

– А чем Майами отличается от Нью-Йорка?

Килограммы-то все равно набираются не из воздуха.

– Лорен, запомни, лучший тренажер для женщины – это мужчина, – со знанием дела изрекла Трейси. – Уверена, что Луиза сгоняла калории не на беговой дорожке.

– И ты собираешься последовать ее примеру? – подзадорила подругу Лорен.

– Вот именно.

– А как же Фред?

– Что ты мне постоянно напоминаешь о Фреде? На нем свет клином не сошелся.

– Трейси, попомни мои слова: уже завтра ты будешь грызть локти от тоски по нему. Ты ведь любишь его. Признайся наконец в этом самой себе.

Трейси пожала плечами.

– Не знаю. Иногда мне кажется…, а потом я готова его придушить, лишь бы он оставил меня в покое.

– Посмотрим, что ты скажешь завтра. А сейчас давай быстренько приведем себя в порядок и спустимся в ресторан. Мне кажется, что я действительно уже проголодалась.

– Лорен, ты меня удивляешь. Ты же весь полет грызла крекеры.

– Это от волнения.

– Никогда бы не подумала, что ты боишься летать. Надеюсь, хоть воды-то ты не опасаешься? Не хотелось бы плавать в одиночестве, пока ты коптишься на солнце, покрываясь золотистой корочкой.

– Нет, возле берега я чувствую себя довольно спокойно. А вот в открытом океане я бы, пожалуй, купаться не осмелилась. К тому же на пляже полным-полно народу. Даже если я вдруг начну тонуть, наверняка найдется какой-нибудь смельчак и вытащит неумелую русалку на сушу.

– О, а ты, я смотрю, тоже собралась кадрить местных красавцев. Я даже и не подумала о таком оригинальном способе завести знакомство. У тебя богатое воображение, подруга.

– Профессия обязывает, – с улыбкой ответила Лорен.

– Ой, не напоминай о работе. Мы ведь в Майами!

– Кто бы говорил? Ты же примчишься в Нью-Йорк с пачкой опусов на тему „Майами – город мечты“.

– И не подумаю. Лорен мягко улыбнулась.

– Трейси, это же не от тебя зависит. Просто мы иначе не можем. Сразу же выплескиваем все восторги, впечатления и недовольства на бумагу.