– Слышь, соплячка, – хрипло процедила она, – здесь места заняты. И люди расписаны. А наглых малолеток мы не любим. Так не любим, что потом они только для орков годятся. Не поняла, нет? Пойдем выйдем, объясню доходчиво.

Я бросила на стойку золотой жетон, мол, оплачиваю разрушения.

– А мне и выходить не нужно, чтоб объяснить доходчиво тебе. Вася, возьми. – Я показала собаке на свободную барную табуретку. – Возьми, играй.

Василиса радостно ухватила табуретку, с грохотом уронила ее на пол и откусила металлическую ножку.

Девицы попятились.

– Ты ж говорила, у нее зубы пластиковые, – не удержалась первая.

В ее голосе звучали обида и осуждение. Ах, ах, ребенка обманула!

– Подслушивать нехорошо, – сказала я. – А если я Девой Марией назовусь, тоже поверишь? Валите отсюда!

Василиса увлеченно грызла металлические части мебели. Бармен взял мой жетон, повертел и хладнокровно сообщил:

– У меня еще табуретки есть. Старые. Могу отдать со скидкой.

– Спасибо, она больше одной за вечер не съедает.

– Ты не та, за кого себя выдаешь.

– И что? Ты в любом случае внакладе не останешься.

– Тогда ты не только хитрая, но и неглупая. Еще такой же коктейль?

– Да, и можно без вишенки.

Вокруг меня образовалось пустое пространство. Кажется, в баре все позабыли, зачем пришли. Глазели не на меня, а на собаку, которая, помогая себе лапами, мелко-мелко шинковала металл. Сыпалась на пол стружка, характерный скрежет временами заглушал музыку. Василисе никак не удавалось раскусить сидушку. Она рассердилась, схватила ее, помотала из стороны в сторону, бросила на пол и разбила лапой. Свободного места вокруг стало еще больше.

Откуда-то из темноты вывинтился молодой человек офисного вида. Застыл на порядочном удалении, поглядывая то на меня, то на собаку.

– Вася, сидеть, – приказала я. – Не трогать, человек поговорить хочет.

Василиса зевнула, похваставшись всему залу своей шикарной пастью. Керамические зубы ярко блеснули, рассыпав искры.

– Вас приглашают в кабинет, – сказал посланец. – Я провожу. Только… – Он с сомнением поглядел на Василису.

– Это киборг. Разумеется, у меня есть пульт управления.

Он еще немного поколебался, но потом решился. Я взяла бокал с коктейлем, на удивление неплохим, Василиса подхватила единственную целую ножку и поскакала за мной. У дверей отдельного кабинета посланец попросил меня задержаться, скрылся внутри. Донеслись слова: «…с киборгом. Нет, пока только табуретки грызет…»

А потом он пригласил войти, благоразумно попятившись, чтобы не встать на пути у Василисы.

В кабинете меня ожидал средних лет мужчина, без характерной печати бурной молодости на невидном, но строгом лице. На столе перед ним стояли бокалы, бутылка вина, чайник, тарелка с пирожными и лежал пистолет.

– Проходите, – сказал он. – Собаку под стол не пускайте. Надеюсь, вы понимаете правильно? – Он показал на пистолет. – У вас свои методы, у меня – свои.

– Согласитесь, что мои эффектнее?

– Да уж! Вы умеете произвести впечатление. Выпьете?

– Немного безалкогольного. На ближайшие пять минут у меня есть.

– Боитесь опьянеть?

– Нет, я за рулем.

– Хорошо. Когда выпьете эту бурду, могу предложить чай.

На чай я согласилась. Василиса улеглась под дверью, не отвлекаясь от ножки. Хьюго Брассико задумчиво цедил вино и рассматривал ее.

– Всем хороши киборги, но одно мне не нравится. Не люблю, знаете ли, когда живое существо лишают естественных функций.

– О, с этим у нее тоже все в порядке. Она уже сообразила семнадцать новых собак.

– Да? Какая молодец… И что же от меня нужно Дику?

Я протянула ему две карточки: на Салливана и на Криса.

– По первому мне нужна вся информация. По второму – кто его купил.

Брассико просто смотрел на меня. Очень понятно смотрел.

– Разумеется, по второму действуем обычным порядком.

– То бишь только человек или его тело, без претензий?

Я промолчала. Брассико взял первую карточку, проверил. Потом вторую.

– Увы. Первый мертв. По второму у меня ничего нет. – Подумал и добавил: – Он военный? Я таких предпочитаю брать на легальный контракт.

– Я знаю, что Салливан мертв. Он задолжал вам при жизни.

– Да. Я был моложе и чаще ошибался. Не стоило мне кредитовать его. Когда понял, что он безнадежен, продал его скупщику. Очень вовремя. Поползли нехорошие слухи: он кому-то дорогу перешел.