То, что эти парни имели какое-то отношение к службе, было понятно без слов - иначе они сюда даже не попали бы. То, что они были не простые «сапоги», тоже было понятно - гарнизонный патруль, во главе со Старлеем-артиллеристом, который был здесь в обязательном порядке, их, основательно выпивших, попросту задержал бы, и доставил сначала в комендатуру, а потом и на гауптвахту, в виде вытрезвителя…

Владимиру оставалось только гадать, кто они такие эти четверо…

Только вот времени на это ему не дали… Видимо не впервой им было выяснять отношения в соседних кустиках, потому что все их действия были заранее спланированы и отработаны…

Первым ударил, как раз не «основной задира», который шел впереди, а тот, который был слева от Владимира…

Он, оказывается, был левшой, а потому и бил левой рукой, эдаким, хорошо поставленным, размашистым «свингом»… Да только наш военный водолаз был настороже, и Гуннов к атаке с любой стороны.

Парень рванул Владимира на себя, разворачивая, ухватившись всей пятерней за его синий «сопливчик», и ударил. Хорошо ударил, красиво, мощно, что называется «от души»!.. Только он даже не догадывался, что Володя боковым зрением уже несколько секунд назад засек, как он разминал свой левый кулак.

Катран, а теперь это был уже не бесшабашный, жизнерадостный Володька, а именно Катран - боец элитного военно-морского спецназа, боевой пловец, и не рядовой матрос, а Старшина второй статьи…

Он нырнул под руку нападавшего, затем резко выпрямился и, что было мочи, жахнул жестким прямым «джебом», прямо по, так неосторожно открывшейся, челюсти.

– Хр-р-р!
– Хрюкнул нападавший, и как стоял, так и грохнулся на траву.

Но времени созерцать результаты своего удара у Владимира небыло - в правое ухо уже летел кулак главного задиры…

И опять все повторилось! Ну, или почти повторилось…

Катран нырнул под руку нападавшего и встретил его лицо, которой само на то напросилось, сильнейшим апперкотом под руку по подбородку… Парень словно натолкнулся с разбегу на невидимую стену - он попросту рухнул на задницу, закатив глаза…

И тут кто-то схватил Володю за рукав белой форменной «фланки», и резко дернул.

– Тр-р-р-р!!!
– Не выдержала такого с собой обращения белая материя.

– Ты че сделал, козлина!
– Вскричал Владимир.

Он отвлекся на того, кто изуродовал в одну секунду его форму и пропустил, прилетевший от четвертого «друга», увесистый удар в глаз…

– У-м-м, падла!

Вот теперь, да именно теперь, включилась «боевая машина Катран» - Владимира разозлили! И разозлили не на шутку!..

Нет, не за пропущенный удар в глаз - боксерское прошлое научило его не обижаться на своего противника на такие мелочи, как поставленный на пол-лица «фонарь»! Парню до зубовного скрежета стало обидно за свою новенькую форму!..

– Н-на! Х-хек! Х-хек! На-а!..

Четыре удара!.. Всего четыре! И этот «бой» был закончен…

Первый удар - тяжелым флотским «хромачем» прями по «колоколам» того, кто оторвал рукав.

Второй - добротный такой, прямой «джеб» с левой, любителю ставить «фонари на лицах».

Третий - от души в ухо, согнувшемуся над своими подбитыми «колоколами» любителю рвать чужую форму.

От четвертого удара пострадали «колокола» уже «фонарщика»…

Секунду постоял Владимир над своими поверженными на землю противниками, созерцая результаты «битвы»:

– Птфу-у!
– От души сплюнул он.
– К-козлы!

Да только вот, расслабляться времени небыло…

Кто-то, из прохожих «доброжелателей» скорее всего, увидел драку и вызвал милицию. И теперь к месту «ледового побоища» неслась патрульная машина, мигая синей «мигалкой» и, нарушая тишину ночных улиц воем сирены:

– Вау-вау-вау-вау!

– Володя!
– Раздался возглас Татьяны.
– Бежим!

Она была прямо здесь, рядом, и как-то заполошно смотрела по сторонам…

«…Вот блин! Когда ж она здесь появилась-то?!.»

– Бежим!
– Крикнула девушка еще раз.
– А то заберут ведь!

Она потянула его за уцелевший рукав куда-то в сторону, но Володя, мигом осмотревшись, схватил ее за руку, и потянул в развесистые кусты:

– Подожди! Нельзя сейчас бежать! Засекут и догонят на машине!
– Зашептал он ей на ухо.
– Надо пересидеть несколько минут! Заодно и посмотрим, что дальше будет…

Они спрятались в густых ветках кустарника всего-то мерах в десяти от поверженных хулиганов, и затаили дыхание.