— Да, — ответил Малыш. — И даже участвовал в одном — в качестве запасного стрелка. Это было большое дело! Фирма «Галактическое сафари Отан-Лара» заключило договор с «Клубом любителей путешествий и активного отдыха» с Кадикса… То есть, первоначально организация возникла на Кадиксе, а теперь филиалы есть уже повсюду. Отан-Лар занялся организацией туров с охотой и элементами экстрим-туризма для членов общества. Надо сказать, что сам он абсолютно беспринципный старый сукин сын, этот Отан-Лар. Лет двадцать пять назад он контрабандой поставлял оружие мятежникам в звездное скопление Башни, а когда почуял, что те проиграют, переметнулся к федералам и сдал своих бывших клиентов взамен на обещание властей не трогать его лично. Купил маленькое зачахшее звероловное предприятие и превратил его в процветающий бизнес. Денег у него полно, связей тоже, прошлое чернее черной кошки и имя не настоящее, но работать с ним интересно. Насмотрелся я там этих «любителей активного отдыха». Разные люди — промышленники, богатые лодыри, политическая элита, даже ученые есть. Богема. Художники. Режиссеры. Актеры… Многие просто помешаны на первобытном образе жизни, им нравится ощущать себя дикарями и вести себя как дикари. Туши чистых животных, не требующих обработки, сами разделывают, обязательно вручную. Кое-кто при этом ест сырое теплое мясо, лишь слегка его присолив. Ну и все прочее в том же роде.

— Это ерунда, — сказал я. — А ты слыхал про ребят вроде Живоглота Хадсона?

— Про Живоглота слышал, конечно. Но его самого не встречал.

— Ну а мы с Кэт знали его лично. Работал у Джонни Берка, отличный охотник, кстати. Он не просто сырое мясо любил — ему было надо живое. Поймав животное, связывал его, разделывал и ел по кусочкам. И если ты думаешь, что Хадсон — это исключение какое-то печальное, так ты ошибаешься, я таких знал до черта.

— Ничего удивительного, — ввязался в разговор Крейг. — Это лишь логичное развитие до крайнего предела некоторых нелогичных пристрастий рода хомо сапиенс. Испокон веков отдельные виды употребляются в пищу живыми. Устрицы, например.

— Безмозглые устрицы и высокоразвитое животное, возможный предок разумных существ — не одно и то же, — мрачно заметила Кэт.

— Почему? — удивился Крейг. — Разве устрицы не могут быть отдаленными предками носителей разума? Или ты думаешь, устрице не так больно, когда ее поедают? Как биолог могу тебя заверить, что это не так.

— А что с ним стало? С Живоглотом Хадсоном? — спросил Малыш.

— Пропал без вести вместе с остальными членами экипажа Берка во время его похода на Тихую, — ответил я.

Кэт постучала костяшками пальцев по столу.

— Может, хватит про поедание сырого мяса и всяких Живоглотов? Вы мне весь аппетит испортили!

— Это мы специально, — поспешил я ее порадовать. — Надеялись, что ты встанешь и уйдешь — нам бы больше досталось.

— Почему ты всегда стараешься выглядеть обжорой и лакомкой, Пит? Все же знают, что ты вовсе не такой. Тоже хочешь заработать какое-нибудь прозвище?

— «Обжора Дуглас» — это звучит, — одобрил Рик.

— А ты вообще молчи, — сказала Кэт. — Уж если кто из нас четверых и лакомка, так ты.

Крейг молча уткнулся в тарелку, делая вид, что его здесь нет. На деле-то самым большим любителем вкусно покушать среди нас был он.

— Конечно, я не обжора, Кэтти, — согласился я. — Но люблю обедать плотно и с удовольствием. А сырое мясо — это чтобы тебя добить — я тоже пробовал. Еще в детстве. У моего отца была ферма на Хапи… И сейчас есть, как ты знаешь. В лесу, недалеко от дома, мы с братьями охотились на всякую мелкую дичь с мелкокалиберками, а Фрэнк даже соорудил себе самый настоящий арбалет. Потом жарили мясо над костром, воображая себя то трапперами времен освоения Дикого Запада, то первопроходцами космоса, потерпевшими крушение на неисследованной планете. Однажды мы играли в первобытных людей, и Билли, который уже тогда увлекался своей историей и археологией, сказал, что неплохо бы попробовать съесть добычу сырой, ведь у самых древних людей огня еще не было. Мы попробовали, но никому не понравилось. Потом, в армии, на занятиях по выживанию в экстремальных условиях, нас тоже заставляли есть и сырое мясо, и много еще такого, от чего и стервятника стошнило бы. Клянусь, ни одному самому рьяному фанатику экстрим-туризма даже и в голову не пришло бы есть то, чем приходилось питаться нам. И с тех пор я больше всего на свете люблю самые обычные, хорошо прожаренные бифштексы.

Кэт отодвинулась от стола вместе со стулом и задумчиво посмотрела на меня.

— Чем ты займешься, когда тебе придется уйти на покой, Пит? — неожиданно спросила она.

— Не знаю точно, я еще об этом не думал серьезно. И надо сначала дожить до столь счастливого времени. Но, если удастся скопить достаточно денег, я хотел бы купить участок земли на какой-нибудь тихой, спокойной, приветливой планетке с хорошей природой и ровным климатом… Не на Земле. Но и не в зоне Пограничных миров. Лучше там, куда уже добралась цивилизация, но еще не успела окончательно все испортить. Может, это будет одна из фермерских планет, вроде Хапи, где прошло мое детство. Люди там обычно трудолюбивые, спокойные и дружелюбные, давно привыкли, что над ними есть закон…

— И что ты там будешь делать? Устроишь ферму?

— Нет, — решительно сказал я. — На моем куске земли все останется как есть. Нетронутая природа. Построю дом. Одна половина будет обычная, современная, а вторая… Там будет так, как было веке в двадцатом — двадцать первом. Или еще раньше — как у первых американских поселенцев. Как у тех, кто осваивал когда-то просторы Сибири. И те и другие — мои далекие предки. Ну, иногда я буду охотиться на своей земле… Так, как это делали они, для пропитания. Ночевать возле костра в лесу, жарить над огнем мясо. Иногда, может быть, буду уезжать, странствовать по другим планетам, как сейчас. А потом возвращаться домой. И мой дом будет местом, куда стоит возвращаться…

Я снял с дула стоящей торчком винтовки шлем-прицел и, поднеся его ко рту, позвал Диану.

— Мог бы не трудиться, Пит, — отозвалась она. — Я уже все настроила, теперь буду постоянно видеть и слышать вас на территории периметра даже без шлемов. Малейший звук.

— Я так и знал, что ты у нас девочка способная. Сколько у нас времени?

— Двадцать семь минут до захода солнца. Около полутора часов до наступления полной темноты. Через два часа десять минут взойдет первая луна. Две другие — за ней следом. Четвертая появится через шесть с половиной часов, пятую вы сегодняшней ночью не увидите вообще, но все равно будет очень светло.