Кэт зажгла газ от электрической зажигалки, такой же древней, как ее плита, и принялась нарезать бекон ломтиками.

— Когда ты разводишь пары на этом керогазе, лучше всего пользоваться спичками, — подсказал я. — Это такие маленькие палочки с горючей серой на конце. А еще можно добывать огонь методом трения. Берешь кусок дерева и, сделав небольшое углубление, начинаешь вращать в нем…

— Расскажи, как твои родители отважились после тебя завести еще детей, — попросила Кэт, хладнокровно пропуская мои слова мимо ушей. — Если бы у меня был такой сыночек, я, пожалуй, до конца жизни боялась бы даже просто лечь в постель с мужчиной, не то что рожать.

— Ну а они оказались посмелее тебя, поэтому вслед за мной на свет появились Фрэнк с Майком, а затем Билли. Па непременно хотел хоть одну девочку, даже соглашался на искусственное оплодотворение, но мама предпочитала традиционный способ, и они продолжили попытки, а потом…

— Фу, Пит, ты же говоришь о своей матери, — осуждающе заметила Кэт.

— Моя мать была вполне нормальной полноценной женщиной, так что нечего тут стесняться, — сказал я. — И отец тоже был нормальным стопроцентным мужиком, поэтому в конце концов у них все получилось. Правда, врачи довольно долго не могли определить, кого именно мои предки там зачали. Папа опасался, что родится еще один мальчик…

— Зная вас с Фрэнком, я его прекрасно понимаю.

— Нет. Он боялся, что потом детей может вообще больше не быть. Они оба были уже немолоды, когда наконец решились создать семью. Ну а когда выяснилось, что родится девочка, отец себе покоя не находил, пока наша Кэрол не появилась на свет. Она сразу стала всеобщей любимицей, и мы все ее ужасно баловали.

— А как получилось, что тебе дали два имени? — поинтересовалась Кэт.

— Нам всем дали по два, — пояснил я. — Мама происходила из старинной русской семьи, в которой очень берегли традиции, а папа считал себя прямым потомком первых американских поселенцев. Оба очень гордились своими родословными, поэтому с именами вышли разногласия и уступать никто не хотел. Меня назвали Питер-Алексей, Майка и Фрэнка, соответственно, Александр и Вадим… ну и так далее.

— А фамилия у вас тоже двойная?

— Конечно. Только вместе с русской частью она оказалась слишком длинной, и родились мы все на Хапи, которая чисто формально находится в бывшем Американском секторе космоса. Провинциальные чиновники чтут традиции не меньше чем мои родители, а посему мы все пошли в школу Дугласами… Да хватит уже о моей семье. Скажи лучше, почему ты устроила кухню в подвале? Ведь раньше она была наверху. Сначала ты перенесла в подвал кухню, потом гостиную, а теперь что — весь дом зароешь под землю? Если сделаешь так, советую оставить на поверхности дымоход от камина, иначе его нельзя будет топить.

— Я когда-нибудь убью тебя, Пит, — задумчиво сказала Кэт, взвешивая в руке тяжелую старинную сковородку, и я счел за благо заткнуться. Еще пара слов, и яичницы с беконом мне точно не достанется. Если вообще останусь в живых.

— Да нет, просто мне тоже интересно, — сказал я через некоторое время, предварительно дождавшись, когда Кэт, пристроив сковороду на огонь, начала раскладывать на ней ломтики бекона. — Похоже, ты любишь всякие подземелья также сильно, как Кристина Мартынова — последние этажи. Как вы, кстати, стали подругами?

— Познакомились в одной из экспедиций, которые в свое время организовывал Мартынов. Тогда Криста еще не была его женой, но вела себя как ужасная зазнайка и вечно задирала нос. Ну, то есть, со стороны это выглядело так, а я тогда совсем не разбиралась в людях, всего лишь сопливая девчонка, как и она. Больше всего мне хотелось взять и убить ее.

— Странный способ завязывать знакомства, — пробормотал я.

Само вырвалось. Кэт бросила в мою сторону уничтожающий взгляд — хорошо, что не сковородку. Между нами было метров пять, может, я и успел бы увернуться на таком расстоянии, но яичница пропала бы безвозвратно.

В дверном проеме показался Рик. Он огляделся и втянул носом воздух.

— Пахнет вкусно, — осторожно заметил он.

— А ты, конечно, совершенно случайно проходил мимо, — печально сказала Кэт. — Ладно, садитесь к столу, бессовестные пожиратели чужих завтраков. Попробую поделить на троих…

Весь день я в свое удовольствие бездельничал, а когда лег спать, мне снова приснился сон: те же густые, перевитые лианами джунгли, что и в прошлый раз, но теперь я шел по старой звериной тропе, уже заросшей высокой, почти по пояс, травой. Тропа когда-то была широкой — похоже, очень крупные животные ходили здесь… Вокруг висела неестественная жуткая тишина, я непрестанно чувствовал чей-то горячий злой взгляд в спину, и мне казалось, что из-за деревьев каждую секунду готова вылиться и затопить меня некая осязаемая тьма, густая, как патока, липкая и страшная.

— Проснись, Пит, проснись, — донесся издалека голос Люси. — Давай, выбирайся оттуда, что-то не так!

Я рывком сел на постели и со стоном вдохнул полные легкие воздуха — как из-под воды вынырнул.

— Ты чертовски права, что-то не так, — сказал я, немного придя в себя. В голове шумело, а голос хрипел от проклятых таблеток. — Что это было? Какие сны у тебя в программе?

— Ничего похожего на то, что ты видел, — отозвалась Люси. — В программе только приятные воспоминания твоего детства, лучшие эпизоды взрослой жизни, плюс обычный альбом самых благодатных фантазий. Ну и стандартный набор оптимистичных установок. Да и это ты не должен вспомнить, когда проснешься, сам знаешь.