– Отправь это Хелларду, – посоветовал Шиндл. – Пусть он думает. В конце концов наша задача – выдавать технические данные. А заниматься анализом должен кто? Правильно – эксперт-аналитик. Джон Хеллард. Вот пусть он и поработает.

Викорски взял бумажку в руки, постоял, вновь и вновь пробегая глазами по строкам. Потом кивнул, вытащил коммуникатор из кармана, вызвал Хелларда.

– И все-таки тут есть ключ, – тихо пробормотал Даниэль, ожидая пока эксперт-аналитик среагирует на входящий звонок. – Я чувствую, ответ тут! В шаге. Господи, почему я слеп? Почему не могу угадать? Это мучает. Теперь вся надежда на Хелларда…

– Алло! – Джон ответил на вызов.

– Привет! – сказал Викорски. – Надеюсь, ты не спишь, бездельник? Правильно! Мы тут подготовили для тебя интересный ребус. Что? Угу, работы по считыванию данных с накопителя памяти завершены. Больше ничего не удастся вытащить, даже не надейся. Нет, дорогой мой, там было совсем немного. Только одна строка, зато она повторялась несколько раз. Вернее, процитирую Марека Шиндла. Фраза была в нескольких разбитых фрагментах накопителя. Целиком нигде не встретилась. Ее скомпилировали из кусочков, но это единственное разумное, что удалось вытащить из головы робота. Читаю: «Все на свете, все на свете знают: счастья нет. И в который раз в руках сжимают пистолет!» Вот так, Хеллард!

Джон нервно засмеялся.

– Ну, спасибо, – поблагодарил он. – Ради этого стоило тратить время и силы.

– Это еще не все, – остановил Викорски. – С накопителя не получится извлечь ни одного байта информации, сверх того, о чем уже сказано. Но мы подумали… Короче так, Джонни. Это строки из стихотворения, понимаешь? Я, когда читал, вдруг подумал: в тексте рифма. Отправил запрос в Сеть и нашел! Нашел целое стихотворение. Высылаю его тебе. Думай.

– Стихотворение? – и вновь нервный смешок Хелларда. – Сначала у нас был сбрендивший корабль, который хотел узнать, что такое любовь и счастье, и поэтому зверски убивал людей. Теперь – чудо-робот, который читает стихи и целится в президента корпорации. Новая эра на пороге твоего дома!

– Хватит ерничать, Джон! – оборвал Викорски. – Думай! Думай, Хеллард! Честное слово, я чувствую: ответ на вопросы совсем рядом. И это мучает – ты не представляешь, как мучает. Кажется, не смогу заснуть. Должен это понять…

– Ладно, – услышал начальник экспертно-криминалистической группы. – Спасибо, Дэн! Спасибо Мареку Шиндлу и всем ребятам. Файл получил, иду разбираться в вашей головоломке.

Дав отбой, Джон Хеллард быстро направился в другую комнату, туда, где у него находились компьютер и принтер. Эксперт-аналитик вывел машину из спящего режима, поднес коммуникатор к системному блоку. Убедился, что устройства обнаружили друг друга и между ними установилась связь. Отправил документ на печать.

Встал рядом с принтером, нетерпеливо барабаня пальцами по пластиковой крышке. Как только лист выполз на лоток, Хеллард схватил его в руки, быстро забегал глазами по строкам.

Александр Блок

Джон фыркнул от негодования, дочитав до конца. Почесал затылок, вернулся к началу стихотворения, пошел по второму кругу.

– Это ключ? – спросил он, после долгой паузы. – Викорски, ты смеешься? Где же здесь ключ?! В словах «и в который раз в руках сжимают пистолет»? Или «решена задача: все умрут»?

Эксперт-аналитик отложил лист бумаги, прошел на кухню, вынул из шкафчика бутылку «Johnny Walker». Теперь можно было от души плеснуть в стакан, чтоб по-настоящему активировать, взбодрить мозговые извилины. Придать им возможность работать нестандартно, творчески.

Хеллард вернулся в гостиную с бутылкой, поставил ее на пол, возле дивана. Уселся, сжимая листок в руках. Что увидел здесь Викорски? Нет! Что увидел здесь робот? Почему перед смертью в электронных мозгах было стихотворение? Почему исчезло все прочее, осталось только это?

Да, у человека так бывает – он зацикливается на чем-то одном. Выделяет кажущееся главным, самым важным. Все остальное подавляется, уходит на второй план, становится незначительным. Просто исчезает. Бывает, человеку хочется покончить с собой, какая-то обида, какая-то мысль овладевает живым существом, все прочее – даже положительное – отбрасывается. В такой момент человек не может думать ни о чем другом, впадает в депрессию – мечется по замкнутому кругу, из которого нет выхода. Точнее, выход есть, однако человек его не видит.

Но робот ведь – не живое существо.

– Ты забыл, Хеллард, – сказал эксперт сам себе. – Этот робот – не человек. Но он способен мыслить, как мы. В этом вся проблема…

Джонни еще налил в стакан, выпил. Улегся на диван, закинул ноги на спинку. Поднес листок к глазам, вчитываясь в строки, в поисках ответа.

Хеллард долго лежал на диване, размышляя не о роботе и даже не о «Безупречном». О людях. О пути, ошибках, странных водоворотах событий, связывающих или навеки разъединяющих живые существа… Автомат погасил верхнее освещение, посчитав, что хозяин дома уснул. Джон не стал отменять ночной режим. Теперь он знал строки наизусть, ему не надо было видеть лист бумаги, чтобы еще раз освежить в памяти стихотворение.