– Коряво, не узнаю тебя, – усмехнулся Викорски, на миг отодвинув бумагу подальше от глаз и подозрительно глянув на Хелларда. – Это не технические выводы, а какая-то неуклюжая беллетристика. Первый раз вижу, чтоб ты писал такой отчет.

Джон сделал каменно-непробиваемое выражение лица, пожал плечами. Даниэль принялся читать дальше.

«В условиях, когда внутренний (промежуточный) слой становится непрозрачным, черным, мы получаем систему, которую можно подразбить на две. Со стороны улицы: первый слой – прозрачен, второй (дальний) слой – близок к черному. Со стороны холла: первый слой – прозрачен, второй – близок к черному».

Прочитав абзац, Викорски изумленно присвистнул. Теперь уже по-другому глянул на эксперта-аналитика.

– Ты хочешь сказать, что это – обычное зеркало?! – у Даниэля отвисла челюсть, от удивления.

– Во-первых – не обычное, – тут же возразил Хеллард. – Оно не идеальное, так как промежуточный слой – не стопроцентно черный. Какая-то часть светового потока проникает с улицы в холл. И, соответственно, наоборот. Это было во-первых.

– А во-вторых?

– А во-вторых, все справедливо только для раннего утра, когда солнце находится довольно низко над горизонтом. Потом светило уползает вверх, электродиполи поворачиваются. В любое другое время они смотрят плоскостью не вперед, а вперед и вверх, как бы под сорок пять градусов к линии горизонта. Никакого зеркала не остается, для человека, который находится перед окном, снаружи. Эффект отражения светового потока можно наблюдать сравнительно короткий период суток, утром. И только в определенный месяц года – в августе, когда, с одной стороны, жарко, с другой – время зеркала совпадает со временем прибытия служащих на работу.

– Значит… – Викорски ожесточенно потер лоб. – Значит, ты хочешь сказать, что Рей Литвинов не видел робота в холле потому, что оконная система в девять утра была близка к идеальному зеркалу? По этой причине человек сумел разглядеть только руку с пистолетом, которая оказалась очень близко от стекла?

– Я хочу сказать другое, – возразил Хеллард. – Там написано, ниже.

«В момент, когда флайер Энди Хортона совершил посадку, автомат, управляющий оконными системами лицевой части офисного здания, подал такой импульс, что электрожалюзи повернулись плоскостями к солнцу, находившемуся низко над горизонтом. Как раз за спиной Энди Хортона. Президент корпорации «Измерение „Сигма“ был ослеплен блеском светила – лучи отражались от многочисленных зеркал, но уходили не вверх, как обычно. Били в глаза.

Однако главное заключается в том, что аналогичное зеркало сформировалось со стороны холла. Как уже было отмечено выше, там точно такая же система: первый слой – полностью прозрачный. Второй – близок к идеально черному. То есть со стороны холла мы имеем аналогичное зеркало. Вывод. Робот не мог видеть людей, находившихся вне здания. Он целился в собственное отражение».

– В собственное отражение?! Не верю! – скептически поморщился Викорски. – Ты упустил одну важную деталь. Зеркало не было идеальным, часть светового потока проходила с улицы в холл, ты сам указал это в отчете. Электрожалюзи не перекрывали обзор полностью. Рей Литвинов видел руку DB-1, с пистолетом. Следовательно, и робот мог разглядеть то, что происходило за пределами здания!

– Не забывай, солнце било ему прямо в глаза, – ничуть не смутившись, ответил Хеллард. – Либо робот видел собственное отражение, если зеркало сформировалось… либо он был просто ослеплен лучами светила, и тогда DB-1 целился в огонь.

Викорски сжал губы, странно посмотрел на Хелларда. Поднял листы к глазам, изучил последний абзац, в котором содержалось примерно то же самое, что аналитик произнес вслух.

– Выводы, – медленно, негромко прочитал Викорски. – Попытки убийства не было. Робот целился в собственное отражение и убить президента корпорации «Измерение „Сигма“ не мог. Криминал заключается лишь в том, что DB-1 похитил пистолет из кабинета Энди Хортона.

– Подпись: эксперт-аналитик Д. Хеллард, – с усмешкой добавил Джон. – Вот и все, Даниэль. Я притащил тебе отчет на визирование, а потом отвезу Хортону. Работа закончена.

– Тут не написано: зачем робот стоял перед зеркалом, с пистолетом в руках, целясь в собственное отражение?

– Псих! – поморщившись, вынес приговор Хеллард. – Больной урод! Такой же, как и «Безупречный». Нет, немного не такой. Тот не читал стихов. В голове у этого были другие тараканы.

Викорски сел за стол, положил отчет перед собой. Оперся подбородком на руки, вторично изучая «творение» эксперта-аналитика.

– Дэн… – мягко произнес Хеллард. – Что тебя смущает? Удивлен тем, что в результате опыта с быстродействующими электронными мозгами и околосветовыми скоростями возникла еще одна психически неуравновешенная система? Почему DB-1 целился в собственное отражение – нам уже не узнать. Если хочешь – читай стихи. Может, ключ там?

Даниэль думал о чем-то своем, барабаня пальцами по столу. Потом, не произнеся ни слова, подвинул к себе «сочинение» Хелларда. Поставил на последнем листе «С выводами согласен» и свою подпись.

– Странный ты сегодня, Дэн, – забирая отчет, улыбнулся Хеллард. Аналитик упрятал бумаги в папку. – Проблемы какие-то дома?

Викорски не ответил, отвернулся к окну.

– Ладно, – вздохнул Хеллард. – Не хочешь сейчас – поговорим позже. Мне тут надо к Хортону. Передать отчет. Вернусь, и поговорим, да?

Даниэль опять не произнес ни слова, только кивнул.

Энди Хортон, в отличие от Даниэля Викорски, не кричал «Не верю!», не смотрел с подозрением на эксперта-аналитика. Президент корпорации изучил творение Джона Хелларда, подумал о чем-то, вернулся к первой странице. Прочел документ по второму кругу.