В самом начале он просил какую-нибудь книгу, чтобы понять Россию и ее людей и на основании ее выработать правильную политику. Книг ему не дали, а вместо этого его начали осаждать политологи и всяческие «неравнодушные люди» из России, получатели грантов, волонтеры, активисты НКО. Своим обостренным чутьем уличного политика и бойца президент понял, что все они имеют своей целью лишь получить гранты и быть признанными, а не помочь людям. Таких он видел, и не раз.

Доверять им было нельзя.

Теперь вопрос России вставал уже в новом, крайне зловещем свете. Теперь – Россия представляла собой укрытие для террористов, совершивших самый страшный теракт в истории США и, наверное, всего мира. Атомная атака не повлекла бы для них таких последствий в сфере управляемости. Одним ударом террористам удалось пробить зияющую брешь в системе безопасности Америки, на ее латание уйдут годы. Кроме того, террористы продемонстрировали, что безопасных мест нет нигде – даже в самом Лэнгли. Даже туда они умудрились пронести взрывчатку…

Теперь им придется иметь дело с врагом, против которого не пошлешь БПЛА. Врагом, укрывающимся в стране, обладающей ядерным оружием и готовой его применить. Стране, обладающей одной из сильнейших армий мира. Стране, которую они так и не смогли понять, но с которой надо было что-то делать…

Президент откашлялся. Горло першило. Он налил в мерную ложку немного сиропа, задержал во рту, чтобы успокоить раздраженное горло. Немного стало полегче.

Черт… как не вовремя.

Россия – ядерная страна. Хуже того, это одна из двух стран мира, у которой есть портативное ядерное оружие. Атомный чемоданчик. Одного хватит, чтобы вынести половину мегаполиса и убить одним ударом сотню тысяч человек.

Одним тщательно рассчитанным ударом кавказские террористы, до этого всерьез не воспринимаемые, а кое-кем даже почитаемые за борцов за свободу, ворвались в мировую террористическую лигу, в высший эшелон исламского сопротивления, сделались равными таким грандам террора, как талибан и террористическая сеть Хаккани. Один дьявол знает, какое их количество сидит в Кавказских горах, куда простираются их связи и какие еще планы они вынашивают.

В дверь постучали. Заглянул Майкл О’Хара, начальник смены Секретной службы на сегодня…

– Сэр, министр Аренберг прибыл.

– Пусть зайдет… – Президент начал убирать с вида лекарства.

Министр безопасности родины Сол Аренберг вовсе не походил на несгибаемого борца с террором, не походил он и на посла, который не гнушается принимать жесткие решения, как Негропонте. Но он был хитроумным, и это было главное. Хитроумным, как любой еврей, представитель нации, которая пережила холокост и испытывала гонения на протяжении многих сотен лет. И он знал Россию – потому что сам был выходцем из России. Хотя и евреем.

– Господин президент…

– Садитесь, Сол…

Министр сел, поправил очки. Раскрыл папку, где был подготовленный доклад…

– Не надо, Сол… – президент кашлянул, – это я успею прочитать. Давайте просто поговорим.

– Поговорим, сэр?

– Да, поговорим. Просто поговорим. Мне нужно понять хоть что-то о России, прежде чем мы совершим ошибку, которая может оказаться непоправимой.

– Сэр, меня нельзя называть таким уж сильным специалистом по этой стране. Есть куда более сильные русисты, и если хотите…

– Нет, Сол, не хочу. Я знаю, кто занимается Россией. Ей занимаются либо те люди, которые покинули Россию по тем или иным причинам и не питают к ней добрых чувств. Либо те, кто покинул соседние с Россией страны и считает Россию виновницей этого. Но они тоже считают себя специалистами по стране, которую ненавидят. Скажите, как может быть профессором математики, к примеру, человек, который ненавидит математику?

Старый еврей деликатно пожал плечами.

– А вторая категория людей, которая занимается Россией, – это специалисты по проблеме России. Понимаете, по проблеме, они так себя и представляют – специалисты по проблеме. Если не будет проблемы, чем же тогда они будут заниматься? Поэтому они заинтересованы в том, чтобы не решать проблему, а сохранять ее…

Министр деликатно улыбнулся.

– Вижу, вы неплохо понимаете состояние дел в академическом сообществе, господин президент…

– Еще бы… – невесело улыбнулся человек, который во время первой кампании запомнился в том числе и своей искренней улыбкой. – Я вынужден понимать это, потому что благодаря советам этого сообщества мы и оказались в таком вот дерьме. Итак, про Россию? О’кей?

– О’кей.

Президент вдруг подумал, что не знает даже, о чем спрашивать. И вспомнил поговорку: вы не получите правильных ответов, пока не научитесь задавать правильных вопросов.