Девушка с минуту помолчала, хотела было еще что-то сказать, но сдержалась. Вытащив из сумки сигарету, она закурила, пригасила тлеющее пятно на паласе.

— Пойдем домой, Чарлен, — почти беззвучно прошептала Пегги.

— Ну как наши дела? — поинтересовался Джон Робинсон.

И хотя тон его был спокойным, Гордон и Грант ощутили нечто очень похожее на страх, который всегда вызывал у них этот невзрачный человечек, с виду такой добродушный и такой обыкновенный. Впрочем, Гордон и Грант тоже мало походили на примерных детей. Они уже не раз — и довольно успешно — оказывали республиканцам немалые услуги весьма сомнительного свойства.

— Примите рапорт, — привычно вытянулся в струнку Грант.

Робинсон взял исписанные листки и просмотрел по диагонали. Легкая усмешка раздвинула ему губы. Грант, зная шефа, готов был тут же сунуть нос в свои записи, чтобы выяснить, что же так его развеселило. Не отрывая глаз от бумаг, Робинсон миролюбиво заметил:

— Не вытягивайте шею, все равно не догадаетесь.

Грант покраснел до ушей, его коллега — тоже. Ну откуда они могли знать, что все, о чем умолчала Люси Мадден, шефу было отлично известно. Не сообщать же им, что несколько последних месяцев их услуги оплачивались из средств, предоставленных Слиманом Бен Слиманом. Много знать опасно…

— Сколько вы заплатили этой… мм… даме?

— Люси Мадден? — уточнил Грант.

— Семьдесят тысяч долларов, — ответил Гордон.

— Многовато, — пробормотал Робинсон и добавил: — Многовато за такую информацию.

— Это было нелегко, шеф.

— И она поверила в нашу историю с агентством?

— Наплевать. Она ведь не знает, на кого работает.

— Вы получили у директора ее банка копию чека?

— Она их еще не вносила.

— Тогда почему бы не отобрать их?

И, видя, как смутились помощники, Робинсон смилостивился:

— Я шучу.

Впрочем, парни при их рвении вполне могли принять эту шутку за приказ и, чего доброго, выполнить его.

— Не блестяще… Что скажете?

— Да, шеф.

— Мне ведь тоже необходимо отчитываться, куда уходят деньги. Значит так: возвращайтесь и потрясите эту старую шкуру еще раз. Идет?

— Есть, шеф.

Аттилио был ошеломлен. Статья Люси Мадден о Пегги была воистину кошмарна! Гости начнут съезжаться не позже чем часа через два, и, конечно, не удастся выставить за дверь ни одну, ни другую. Хорошо, если Пегги не подведет его. Они же устроят грандиозный скандал и, чего доброго, еще и подерутся. Прощай тогда презентация. А может, это послужит дополнительной рекламой?

Джованни беспокойно выглянул в окно. Вход в здание уже перекрыли фоторепортеры и телевизионщики: они устанавливали аппаратуру. Никто не отказался от приглашения. Еще бы — такое событие! Сама Вдова за работой! Только бы она явилась. А нервы у Аттилио уже подрагивали. И вдобавок исчез его пожарник. С ним бы он быстро успокоился, проведя минутку-другую наедине… Проклятый пожарник! Завтра же надо позвонить начальству парня, отыскать его, содрать с него униформу и сделать своим личным секретарем. Джованни мерил шагами кабинет, сжимая и разжимая кулаки. А тем временем под окнами уже собралась толпа, и легавые тщетно пытались навести порядок.

Конечно, возможность расслабиться у него есть: стоит только позвать кого-нибудь из служащих… В конце концов, каждый из них прошел через постель, прежде чем быть принятым. Но кого? Аттилио, стараясь справиться с дрожью, нажал на кнопку:

— Позовите-ка Дидье! Живо!

Он сбросил халат и принялся расстегивать брюки.

— Меня ожидает мистер Найт.

— Как о вас доложить?

— Джон Робинсон.

— Одну минуту.

Второй раз в жизни нога Робинсона вступала в чертоги Арчибальда Найта. Взглядом знатока он окинул наброски и эскизы в гостиной. Как и все — нет, лучше чем кто бы то ни было, он был осведомлен о коллекции Арчи — потрясающей коллекции полотен эпохи Возрождения. То обстоятельство, что старикан ее никогда и никому не показывал, только увеличивало ее ценность в глазах окружающих. Двух или трех картин да Винчи хватило бы на всю предвыборную кампанию, если продать их с аукциона. Перед ним как из-под земли вырос лакей.

— Следуйте за мной, мистер Робинсон. Мистер Найт ожидает мистера у себя.

Робинсон ухмыльнулся. Надо же суметь трижды всунуть слово «мистер» в одну короткую фразу.

— Входите, — бросил Арчи. — Рад вас видеть. Что скажете?

Робинсон с готовностью достал донесение Гордона и Гранта, которое пришлось слегка подредактировать. Старик рассеянно перелистал его, не особенно вникая в детали, и поинтересовался, не глядя на гостя:

— И во сколько вам обошлась эта чушь?

— В семьдесят тысяч долларов.

— Было бы за что! Кому пошли эти деньги?

Робинсон заколебался. Старикан был одним из основных теневых спонсоров партии и деньги на ветер выбрасывать не любил.

— Так кому же? — повторил Арчи.

— Я не уверен, что…

— Громче, пожалуйста, я плохо слышу! — Найт в стотысячный раз разыгрывал глухого. Он всегда прекрасно слышал лишь то, что хотел услышать.

— Одной журналистке… — запинаясь, пробормотал Джон.