— А если он за это время войдет во вкус?

— К несчастью для нас, ничто не подтверждает, что его изберут.

— Нынешний президент — вообще полное ничтожество.

— Голосуют за красивые морды, уж ты-то должен это знать. 40 процентов избирателей составляют, как известно, женщины, 21 процент — это люди, которым еще нет и тридцати лет, 15 процентов — чернокожие. Иными словами, среди тех, кто придет к избирательным урнам, 76 процентов — это люди безответственные. Таким нужны картинки, а не ум. Ах… Если бы можно было выдвинуть тебя!

О Джонни О'Брейне, новом лидере демократов, еще несколько недель назад никто не имел понятия. У него были ослепительно белые зубы и вполне подходящий возраст — до пятидесяти. Вот, пожалуй, и все, что было известно об этом парне. Отделу партии по связям с прессой пришлось здорово попотеть, чтобы научить его принимать важный и сосредоточенный вид перед телекамерами. Часами перед ним гоняли весьма смелые порнографические сюжеты, на которые несчастный обязан был никак не реагировать. Через три недели такого режима он был готов к любым политическим баталиям. Было более чем вероятно, что его соперником окажется нынешний президент, промахи которого были всемирно известны. Но как это ни странно, именно его тупость являлась еще одним козырем республиканцев, поскольку ограниченный интеллект этого человека не позволял ему ввязываться в крупные грязные операции. Наступало время добродетели и очищения, что следовало в первую очередь принимать во внимание.

— Все выяснится вечером 18 августа. Но я могу поспорить, что партия будет разыгрываться между О'Брейном и нынешним президентом. В обоих случаях в Белом доме засядет дебил.

— Да, — задумчиво протянул Белиджан и добавил: — Ты видел свою мать?

— Чем реже я ее вижу, тем лучше себя чувствую.

— Возможно, она была права. Можно было бы попробовать с тобой.

— Имея за спиной вторую идиотку? Я не сомкнул бы глаз на протяжении всей избирательной кампании. Если запахнет деньгами — она способна на все!

— Как и многие другие.

— Хуже! Ей даже в голову не приходит позаботиться о будущем.

— Своем или Балтиморов?

— Давай дальше! Если б она не была женой Скотта, Грек на нее даже не взглянул бы!

— Я прикинул, сколько дней осталось до начала кампании — пятьдесят один. Ты можешь за это время ее обезвредить?

Джереми пожал плечами.

— Но ведь даже малейшая ошибка в предстоящие недели может привести к неминуемому поражению.

— Чего ты от меня хочешь? Если так сомневаешься — будь ей нянькой сам! Или же отсчитай из своего кармана миллион, который она так хочет от нас получить!

Белиджан предпочел не заметить задиристого тона Джереми и гнул свое.

— Надо ее остановить, ты слышишь? Надо ее остановить! Если она будет продолжать выставляться напоказ с этим старым хреном — мы пропали!

Джереми нервно налил себе полный стакан.

— Иди и сам ей скажи! Она это делает специально. Чтобы заставить выполнить свои условия.

— А не блефует ли она?

— Не понял.

— Ну а вдруг она действительно выйдет за мумию замуж?

Джереми осторожно поставил стакан и посмотрел на Белиджана широко открытыми от изумления глазами.

— Надеюсь, ты пошутил?

— Пять минут назад ты утверждал, что она способна на все.

— На все — да, но только не на ЭТО!

Белиджан нервно покусывал нижнюю губу.

— А я вовсе не уверен. И не хочу брать на себя такой риск.

— Придурок ты!

— Это еще не все. Где сейчас Чарлен?

— Не знаю. У своей матери, наверное. Но почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому что девчонка настолько же опасна, как и сама Пегги. Через них очень легко можно добраться до твоего семейства, а потом — и до всех нас, до партии.

Джереми бросился к телефону.

— Я это сейчас же узнаю!

Белиджан не стал его останавливать. В критических ситуациях у Джереми появлялось нечто вроде нюха на возможные осложнения и опасности.

— Кто говорит? — гаркнул он. — Где Чарлен? Хорошо. А ее мать? Отлично, благодарю.

— Чарлен на занятиях, — сообщил он Белиджану.

— А Пегги?

Джереми сделал большой глоток скотча.

— Если ты полагаешь, что она информирует слуг о своих разъездах…

Нат ворвалась, подобно метеору, в парикмахерскую «К Александру».

— Где миссис Сатрапулос?

— Под сушуаром, с Педро.

Нат стремительно проскочила несколько залов, где люди, шурша накрахмаленными халатами, склонялись к затылкам богатых, уверенных в себе клиенток. У парикмахеров высшего разряда существует особая иерархия, еще более безжалостная, чем армейская. Каждая посетительница оценивает свою значимость по тому рвению, с которым ее здесь встречают. Парикмахер должен быть дипломатом, льстецом, развратником и даже грубым, если не хочет, чтобы его напомаженное стадо разбежалось. Вес Нат в обществе можно было определить по характерному звуку в зале. Но сегодня тихое жужжанье сплетен оставило равнодушной молодую женщину. Нат только что выяснила, кто же ее одурачил полтора года назад, когда Пегги, по ее совету, предпочла остаться вдовой и не вышла замуж за Калленберга.