Итак, наблюдение и поиск целей — вот основные задачи командира танка в бою. Командиры советских танков (за исключением КВ) вплоть до 1944 года эффективно делать это не могли. Не существовало и какой-либо системы их подготовки. Вопрос решался просто — наводчики одновременно являлись командирами машин. Подготовка командных кадров начиналась только с уровня командиров взводов. Как она проходила отмечалось выше.

Не лишним будет дать характеристику двум другим членам танкового экипажа — стрелку-радисту и заряжающему. Дадим слово Михаэлю Брюннеру, воевавшему как раз стрелком-радистом на танке Pz.IV.

«Радист в танке командира взвода, так же как и в танке командира эскадрона, отвечал за связь с командованием — с танком командира эскадрона (командира батальона соответственно) и с четырьмя другими танками взвода (танками командиров взводов). Для этого наряду с передатчиком над трансмиссией были установлены два приемника. С помощью разных приемников радист командирского танка часто был вынужден одновременно принимать распоряжения старшего командира и сообщения от четырех подчиненных танков. Поэтому в бою при том, что ежедневно менялись позывные, как, например, подсолнечник — астра, от радиста требовалась большая сосредоточенность.

Радистам подчиненных танков было легче, потому что они должны были обеспечивать связь только своего командира танка с командиром взвода. Из-за потерь и отпусков экипажи постоянно перетасовывались, поэтому в разных боях мне пришлось посидеть во всех танках — от командира эскадрона до последнего взводного танка (№ 1245). Своей службой радиста я был доволен и совершенно ничего не делал для того, чтобы стать офицером, скорее, наоборот, прилагал все усилия, чтобы остаться солдатом. С этой целью я проявлял или слишком много, или слишком мало солдатских знаний и активности. Кроме моей природы, которой было чуждо все военное, и взгляда, что я слишком молод и не гожусь в офицеры, потому что у меня отсутствует всякая военная жилка, такие мои наклонности определялись еще и тем, что офицер на своем танке никогда не может остаться позади или ехать на марше последним. Он всегда должен быть с подразделением, ведущим бой. И если его танк выходил из строя, то он должен был пересаживаться в исправный танк, а его место в поврежденном танке занимал чаще всего унтер-офицер из того танка, в который он пересел. Два раза я был свидетелем того, как мой танк во время атаки выходил из строя из-за поломки мотора. Командир взвода, лейтенант, занимал место командира в другом исправном танке. Оба раза после такой смены танка их подбивали и оба офицера погибли. После таких случаев я совершенно не стремился попасть в офицерскую школу. Я предпочитал оставаться обер-ефрейтором, чтобы иметь возможность не скакать с танка на танк, а подольше иметь шанс на выживание, чтобы закончить войну».

На одном из артиллерийских полигонов Вермахта с помощью лебедки по рельсам перемещался настоящий танк Т-34

Картонные макеты танков упрощали процесс опознавания техники противника

Работа радиста в танковом экипаже рассматривалась как довольно простая и легкая, поэтому на него часто возлагались дополнительные обязанности — приготовление пищи, стирка и содержание танка в чистоте. Радист часто носил прозвище Stullenmax — «мальчик на побегушках».

«После каждого боя, как правило вечером, надо было отправляться на пункт снабжения. Не только для того, чтобы получить в котелки еду из полевой кухни и налить кофе во флягу, но и чтобы заправить танк. Для этого машина, груженная большим количеством 20-литровых канистр, въезжала в центр круга, образованного съехавшимися танками. В зависимости от положения танка относительно заправщика нужно было носить довольно тяжелые канистры с бензином на некоторое расстояние к своему танку и заливать горючее в бак. То же самое нужно было делать с боеприпасами. При этом 75-мм снаряды были довольно тяжелыми. Чем больше стреляли, тем больше приходилось таскать. Боеприпасы к пулемету приходилось не только пополнять, но и с помощью специальной машинки набивать пулеметные ленты. К тому же приходилось чистить ствол пушки и пулемет. На прицеле пулемета было резиновое утолщение. Прицел крепился к стволу пулемета. Чтобы посмотреть в него, нужно было удерживать пулемет рукой и головой упираться в крестовину. Если танк шел по неровной местности, то время от времени стрелок получал неприятные удары по голове. По этой причине стрелок-радист практически никогда не смотрел в прицел пулемета на местность. Он обычно занимался радиопереговорами и не знал, где танк находится. Приказы командира по стрельбе относились чаще всего к наводчику, стрелявшему из пушки и из спаренного с ней пулемета. Поскольку огонь открывали по приказу, то мой пулемет стрелка-радиста практически не стрелял. К тому же постоянно отвлекали переговоры по рации. А если радист не стрелял, то и не убивал. С точки зрения солдата это значило и то, что вечером не надо было дополнительно чистить пулемет и снаряжать новые ленты. И это была дополнительная причина, почему я хотел оставаться радистом».

Что касается заряжающего, то его статус в танковом экипаже был самым низким. Но это не потому, что его функции были не важны. Напротив! В бою от скорости заряжания зачастую зависит, уцелеет ли танк и его экипаж в столкновении с численно превосходящим противником. Скорее низкий статус был следствием элементарности выполняемых действий — заряжающим мог стать любой физически сильный человек. Ум и сообразительность были не так необходимы.

Немецкие танкисты делятся опытом со своими хорватскими коллегами

В заключение необходимо отметить еще одно обстоятельство, положительным образом влиявшее на боеспособность танковых частей Панцерваффе — это их относительное постоянство. Экипаж не был величиной постоянной ни в Вермахте, ни в Красной Армии, но в последней, например, после ранения и лечения в тыловом госпитале танкист практически никогда обратно в свою бригаду не попадал. Не гарантировало этого и лечение в армейских или фронтовых госпиталях. За время лечения часть могла быть передана другой армии или фронту и все. Немецкий танкист по выздоровлении направлялся в запасной батальон своего полка, находившийся в месте постоянной дислокации последнего в мирное время, а оттуда вместе с новобранцами — в свой полк на фронте. Соответственно и вероятность попадания в свой батальон, роту, взвод и экипаж у него была гораздо выше.

Итак, мы выяснили в общих чертах кто стрелял, теперь надо разобраться из чего стрелял. Было бы бессмысленным сравнивать здесь тактико-технические характеристики советских и немецких танков, их конструкцию и боевые качества в полном объеме. На это не хватит целой книги. Темой данного исследования являются немецкие танковые асы, а мерилом оценки их действий — количество подбитых вражеских танков. А значит нужно рассматривать танки с точки зрения их способности уничтожать себе подобных — то есть бороться с танками противника. Все остальные варианты использования танков в данном случае нас не интересуют.