Как известно боевая эффективность танка определяется с помощью трех основных оценочных параметров — огневой мощи, защищенности и подвижности. В нашем случае важнейшим является огневая мощь, два остальных параметра являются несколько второстепенными, хотя в какой-то степени затронуть их все равно придется. Говоря об огневой мощи, как о решающем факторе при уничтожении бронетехники противника, следует рассмотреть всю цепочку действий экипажа, направленных на достижение результата, и разобраться в какой степени конструкция того или иного танка позволяла производить их максимально быстро и эффективно. При этом придеться сознательно ограничить количество сравниваемых боевых машин, чтобы эта глава не приобрела чудовищные размеры. Попробуем ограничиться танками Pz.IV и «Пантера» с немецкой стороны, Т-34 и Т-34–85 — с советской, и «Шерманом» со стороны союзников. Выбор не случаен, именно эти танки составляли большинство в танковых парках своих стран, а, следовательно, вероятность встречи их на поле боя была наибольшей. Вместе с тем, эти машины несут в себе все черты танкостроения в этих странах, а значит, выводы сделанные при их сравнении применимы и для других танков.

С чего же начинается процесс уничтожения танка противника? Наверное, с его обнаружения. А обнаружение — это результат наблюдения за местностью. Рассмотрим, как этот процесс обеспечивался конструкцией вышеупомянутых танков. Начнем с немцев.

Сразу следует подчеркнуть, что немецкие боевые машины были рекордсменами по количеству и качеству приборов наблюдения. На Pz.IVE, например, их было 14, включая смотровые приборы в командирской башенке. Правда, со временем их число уменьшилось, главным образом из-за размещения на бортах корпуса и на башне противокумулятивных экранов. У Pz.IVH их число сократилось до 7. «Пантера» располагала 10, а позже 11 приборами наблюдения. У обоих танков все приборы наблюдения, включая смотровые щели, имели стеклоблоки триплекс и обеспечивали экипажу достаточный обзор в передней полусфере, а командирская башенка — круговой обзор. Кроме того, как уже упоминалось выше, в Панцерваффе широко практиковалось наблюдение через открытый люк командирской башенки. Весьма важно также, что в экипажах немецких танков был человек, в обязанности которого входили наблюдение за местностью и поиск целей — командир.

Ну а как обстояло дело с приборами наблюдения у «тридцатьчетверки»? На первый взгляд неплохо, во всяком случае, с точки зрения количества. Машины довоенного выпуска располагали 7 приборами наблюдения (включая 3 смотровых прибора механика-водителя и перископический панорамный прицел ПТ-6). Танки выпуска 1942 года с башней «пирожком» имели 5 таких приборов (у Т-34 выпуска СТЗ — 6). Т-34 с башней «гайкой» без командирской башенки оснащались 5 приборами наблюдения (включая перископический прицел ПТ-4–7), с командирской башенкой — 12 (включая панораму ПТК, и пять смотровых приборов в командирской башенке). У Т-34–85 в зависимости от времени выпуска количество приборов наблюдения колебалось от 12 до 11 (у танков послевоенного выпуска — 10, но нас эти машины не интересуют).

Наводчик тяжелого танка «Тигр» осуществляет визуальный контроль канала ствола 88-мм пушки

Как видим, своего рода кризис с приборами наблюдения у Т-34 пришелся на 1942–1943 годы. По-видимому, не случайно, что на этот период пришлись и наибольшие потери танков этого типа. Усугублялась ситуация еще и неудачным расположением приборов наблюдения и плохим их качеством. Последнее обстоятельство было отмечено еще в 1940 году во время испытаний первых серийных «тридцатьчетверок». Так, например, смотровой прибор «кругового обзора» устанавливался справа сзади от командира танка в крышке башенного люка. Доступ к прибору был крайне затруднен, а наблюдение возможно в ограниченном секторе: обзор по горизонту вправо до 120о; мертвое пространство 15 м. Ограниченный сектор обзора, полная невозможность наблюдения в остальном секторе, а также неудобное положение головы при наблюдении делали смотровой прибор совершенно непригодным к работе. По этой причине уже осенью 1941 года этот прибор был изъят. В итоге для кругового наблюдения можно было использовать только перископический прицел ПТ-4–7, но он позволял вести наблюдения в очень узком секторе — 26о.

Неудобно располагались и приборы наблюдения в бортах башни. Для того, чтобы воспользоваться ими в тесной башне необходимо было суметь извернуться. Кроме того, вплоть до 1942 года, эти приборы (и у механика-водителя тоже) были зеркальными, с зеркальцами из полированной стали. Качество изображения было еще то. В 1942 году их заменили на призматические, а в «улучшенной» башне были уже смотровые щели со стеклоблоками триплекс. Правда, танкисты жаловались, что через эти смотровые приборы не было видно линию горизонта, а потому ориентировка с их помощью была затруднена.

В лобовом листе корпуса по обеим сторонам от люка механика-водителя под углом 60о к продольной оси танка располагались два зеркальных смотровых прибора. В верхней части крышки люка устанавливался центральный зеркальный перископический смотровой прибор. С начала 1942 года появился люк механика-водителя более простой формы с двумя призменными смотровыми приборами. Для защиты от пуль и осколков снарядов призмы закрывались снаружи откидными броневыми крышками, так называемыми «ресничками».

Качество призм, сделанных из оргстекла желтоватого или зеленоватого оттенков, в приборах наблюдения было безобразным. Рассмотреть через них что-либо, да еще в движущемся, раскачивающемся танке, было практически невозможно. Поэтому механики-водители, например, часто приоткрывали свой люк на ладонь, что позволяло им хоть как-то ориентироваться. Смотровые приборы механика-водителя, кроме того, очень быстро забивались грязью. Появление люка с «ресничками» позволяло хоть как-то замедлить этот процесс. В движении одна «ресничка» закрывалась, а водитель вел наблюдение через другую. Когда она загрязнялась, открывалась закрытая.

Совершенно очевидно, что в бою недостаточное количество, неудачное расположение и низкое качество приборов наблюдения приводили к потере зрительной связи между машинами и несвоевременному обнаружению противника. Осенью 1942 года в отчете НИИ-48 сделанном на основании анализа поражений броневой защиты отмечалось: «Значительный процент опасных поражений танков Т-34 на бортовых деталях, а не на лобовых, может быть объяснен или слабым знанием команд танков с тактическими характеристиками их бронезащиты, или плохим обзором из них, благодаря чему экипаж не может своевременно обнаружить огневую точку и сделать разворот танка в положение, наименее опасное для пробития его брони».

О том, что ситуация мало изменилась и в дальнейшем можно судить по отчету НИИ-48, датированном августом 1943 года:

«Триплекс механика-водителя после двух-трех выстрелов своей пушки загрязняется пороховой гарью и видимость через него резко ухудшается. Были случаи, когда механик водитель в атаке приоткрывал люк и так продолжал движение.

Наблюдательный прибор командира танка — ПТК — также имеет крупный недостаток. Для того, чтобы определить, куда направлен объектив ПТК, командир танка должен оторваться от окуляра, посмотреть на шкалу ПТК, сообразить и подсчитать в какую сторону и на сколько повернут прибор, а если в ПТК обнаружена пушка противника, то секунды, которые командир танка затратит прежде чем будет поворачивать на нее башню, могут оказаться решающими для судьбы танка, иногда командир танка, наблюдая через ПТК, теряет ориентировку и вынужден открывать люк башни и ориентироваться через него. Необходимо или сделать на объективе ПТК подвижную шкалу, или же переделать поворотное устройство ПТК так, чтобы командир танка рукой чувствовал, куда смотрит объектив. Кроме того, желательно иметь указатель положенния башни по отношению к линии движения танка».