— Полноте, Мариуш, — и снова этот, сводящий с ума запах. — Я не собираюсь портить Вам жизнь. Вы можете спокойно признать девочку хоть своей внебрачной дочерью. Никакого отношения к вильдверам она не имеет!

— Насколько я понял, святой брат имеет другое мнение.

— Брат Освальд, — Ридица придала лицу скорбное выражение, — слишком близко к сердцу принял свою ошибку. И этой ночью бросился на меч. К моему величайшему сожалению, проводить дальнейшую проверку мне придется без его помощи.

Вот как! Выходит не всегда рукоятью по зубам! Иногда и клинком в сердце! Впрочем, есть большие сомнения, что брат Освальд мечтал о девушке в постельном плане. Да и причастность куницы к происшествию не доказана. Но самоубийство святого брата — событие и вовсе невозможное…

— Но чтобы закрыть дело, — со вздохом продолжала Ридица, — необходимо выполнить все обязательные действия. Такая тягомотина, — скорби на ее лице отразилось гораздо больше, чем при упоминании о судьбе монаха. — Но мы же не можем обманывать Господа! А потому, Мариуш, — снова лучезарная улыбка, — Вы меня очень обяжете, если расскажите правду.

Хюбнер вздохнул.

— Понимаете, святая сестра, ко мне обратились родственники девочки. Ведь выкупить подследственного может только дворянин. Конечно, воровать нехорошо, но когда видишь несчастного ребенка, сердце кровью обливается…

— Как я Вас понимаю, Мариуш, — сочувственно произнесла Ридица. — Да и декада тюрьмы — более чем достаточное наказание за ее проступок. А кто именно к Вам обратился?

— Ее брат. Конечно, прислали именно его умышленно, но когда один бедный ребенок просит за другого, отказать невозможно. Если, конечно, в крови осталась хоть капля благородства! Я надеюсь, теперь семья воссоединится…

— А имя этого брата Вы случайно не запомнили?

— Вы слишком многого от меня хотите! — Хюбнер состроил задумчивую гримасу. — Их было двое. Белобрысые мальчишки… Да Вы же видели их на площади, святая сестра! Даже спрашивали, сколько им лет!

— Да, помню… Их тоже объявили Зверями эти сумасшедшие свидетели. Вы не заметили, кстати, кто их убил?

— Я прошу прощения, сестра Ридица, но Ваша красота так поразила меня, что я не отрывал глаз от Вашего лица! И мальчишек-то заметил только потому, что Вы с ними говорили!

— Вы бессовестно льстите мне, ясновельможный пан! — девушка невинно потупила глазки. — Ваши речи меня смущают, — и снова резкий переход. — Вы не в курсе, кто сжег столбы?

Настала очередь Хюбнера изображать смущение. Даже покраснеть получилось.

— Позавчера, святая сестра, ягеры отмечали какой-то праздник… Впрочем, вчера они его тоже отмечали… — Арнольд сделал вид, что задумался. — Нет, это было позавчера. Меня пригласили. Кажется, Зигмунд Фрай! Не помню точно. Вы же понимаете, нельзя отказать в уважении тем, кто постоянно рискует своей жизнью!

— Конечно, конечно, — поддержала Ридица. И очень благожелательно улыбнулась.

— Мы много выпили… Кто-то предложил идти на площадь жечь Зверя… — опять мучительные воспоминания. — Кажется такой черномазый… Да, точно, он потом оказался черсидским шпионом! В общем, все пошли и я тоже… Честное слово, святая сестра, я очень редко напиваюсь, но тут компания, да и нервы, Вы же понимаете, в ратуше всё прошло не слишком удачно…

— Мариуш, не надо извинений, — сочувственно сказал девушка. — Я воительница и всё прекрасно понимаю! Пожалуй, я узнала у Вас все, что хотела, — секундное раздумье. — Значит, имени мальчишки не помните?

— Какого мальчишки? — искреннее удивление.

— Который просил за сестру. Старшего.

— А-а… Он ей младший. Нет, не помню. Второй называл его какой-то кличкой. Не то Ноготь, не то Палец.

— Может, Коготь?

— Вполне… Да, Коготь! Вы удивительно проницательны, святая сестра!

— Благодарю, Мариуш! — воительница поднялась. — И за комплименты, и за сведения.

— Вы уже уходите, сестра Ридица? — Арнольд вскочил и приложился губами к руке собеседницы. — Мне будет очень не хватать Вашей компании!

— Увы, мой друг, дела! Не стоит так расстраиваться, гора с горой не сходятся… Да! Если увидите этого Когтя, попросите зайти ко мне. В «Ры… Будуар Принцессы». Надо же вернуть девочку родственникам.

— Обязательно, святая сестра. Всенепременно.

Проводив гостью, Хюбнер вернулся за стол (бокала на нем уже не было) и щедро отхлебнул пива. В воздухе еще витал оставленный посетительницей запах. «Может, утащить в номер кого-нибудь из служанок, — мелькнула мысль. — Хотя бы вон ту, тоже рыжая. Черт, что со мной? Не двадцать же лет!»