Ручейки леденящего пота струились по спине, словно в половодье. Сердце ухало как оглашенное.

А в голове по-жабьи квакало: свадьба, свадьба, свадьба…

Хотел отвертеться, дорогой? Думал, пустишь все на самотек — и твой словесный понос в помойном тупике сойдет на нет и через недельку о тебе и Машке никто и не вспомнит? А хренушки! Не было и нет тут дураков… Коли козырнул имечком, так отвечай… Все это слишком отчетливо читалось во взгляде Витебского, который не сводил глаз с Володи и ждал.

— Так что со свадьбой-то, Вэлл? Будет свадьба-то али нет? Чего молчишь-то, Вэлл?

Любил, любил Витебский закорячить имечко.

Сергей непременно должен был быть Сержем, Александр — Саньей, А Володя — Вэллом. Вот скотина! Чего же так душу-то изматывать? Какая, к хренам, свадьба? Совсем ума лишиться, женившись на незнакомке, подозреваемой в убийстве собственного мужа. Одно дело перекантоваться с ней под одной крышей пару недель, не без пользы для души и тела, конечно, но жениться… Это просто маразматический припадок! Так ему Гарик и скажет, если не похлеще. Он на его возвращение такую ставку делает. Готовит почву, распускает слухи, кристаллизующие до белизны его подпорченную репутацию. И тут такое…

— Володя, ау-у! Заваркой писаешь от собственного благородства, да? — Витебский ощерил острые зубы, еще больше сделавшись похожим на крысу. — Теперь сидишь, потеешь и не знаешь, как соскочить? Хренушки, Володюшка, хренушки! Кабы ты там сам за себя базарил, другое дело. А затронул мое имя… Ну да что мне тебе рассказывать, сам знаешь, не дурак.

Он вернулся к столу и с излишней церемонностью уселся в свое любимое кресло. Полистал какие-то бумаги, вытащив их из папки. Нацепил стильные очки на нос, которые, Володя слышал, носил больше из форса, чем из надобности. Потом поверх стекол посмотрел на него, скукожившегося и нахохлившегося, и, одобрительно хмыкнув, проговорил:

— Не тушуйся ты так. За те шесть с половиной', которые ты мне сверху заплатишь, я все организовал самостоятельно.

— Что именно?! — подскочил на стуле Володя.

— Роспись у вас сегодня в три часа дня. Банкет… Думаю, что вам не до банкетов. Распишитесь — и дня через три, думаю, можешь паковаться. — Витебский снова погрузился в изучение бумаг.

— Дня через три… — попугаем повторил Володя. Он предположил куда больший срок, а всего-то три дня нужно было потерпеть и не совать свою безмозглую голову в петлю. — Три дня…

— Да, через три дня. Приказ о твоем досрочном освобождении уже подписан. Кстати, я позаботился и о том, чтобы оповестить твоего адвоката о твоих.., как бы это поудачнее выразиться.., жизненных коллизиях — во! Не скажу, что он обрадовался, но деньги обещал доставить в срок. Ты иди уже, Вэлл, иди. А то твоя нареченная, наверное, в истерике сейчас. Нужно бы ее успокоить. Шутка ли: нежданно-негаданно снова замуж выскочить — и за кого!

Везет девке, скажу я тебе.

— Почему? — вяло поинтересовался Володя, студнем сползая со стула и направляясь к двери.

— Одного бизнесмена на другого поменять в течение трех месяцев… И один другого лучше и… обеспеченнее… Кстати, слыхал, как ее первый муженек почил?

Володя сделал неопределенный жест рукой, могущий означать что угодно. Витебский понял это по-своему и продолжил бормотать, не поднимая глаз от бумаг:

— Кто-то кинул ему в ванну включенный фен.

— Она?

— А кто же знает! — фыркнул Витебский и тут вдруг швырнул на стол бумаги. — Подобралась парочка, скажу я вам, люди добрые! Ты жену укокошил, она мужа… Специально, что ли, господь вас свел вместе, не пойму.

— Я никого не убивал, — без лишней эмоциональности возразил Володя и взялся за дверную ручку. — Она, думаю, тоже. Не похожа она на убийцу.

— Ага, правильно, — согласно кивнул Витебский и снова мелко захихикал. — По-твоему, все убийцы одноглазы, одноноги и с головы до ног увешаны арбалетами. Мне-то, Володюшка, можешь об этом не петь. Знавал, знавал всяких. И поверь, в таких вот омутах чертей до едрени фени. И вообще.., не нравится она мне, хоть убей! За тебя ничего не могу сказать наверняка: убил ты или нет. К тому же такую курву, как твоя покойная Катюша, сам бы удавил. А вот про нее…

— А что с ней не так? — Володя раздражение умолк.

Умел Витебский интриговать, слов нет — умел.

Мало ему было без штанов его оставить, выкружив такую аховскую сумму, недостаточно было заставить жениться на первой встречной, так дай ему еще жилы повыкручивать. Наверняка напоследок какую-нибудь еще пакость ему уготовил. Он будет не он, если в спину ему какое-нибудь желчное словцо не пустит.

Володя не ошибся. Он почти уже закрывал за собой дверь, когда вслед ему прошелестело: