— Зачем все усложнять? — он отвел глаза.

— Леша, я могу подумать, что ты трус.

— А ты? Ты ничего не боишься, да?

— Не боюсь, что именно меня подозревают в убийстве? — уточнила она.

Он обернулся:

— Говори, пожалуйста, тише. Официальная версия: смерть от сердечной недостаточности.

— Я в курсе. Так мне прийти к тебе? Или мы отныне будем в официальной обстановке встречаться?

— Хорошо, — кивнул он. — В девять у меня.

И они разошлись в разные стороны. Она направилась к своим подопечным, а он — к дяде Грише.

— Конспирация, — усмехнулся тот.

Алексей не ответил, уткнулся в тарелку.

«Как мне узнать, кто из девчонок врет? — напряженно думал он, приглядываясь к спортсменкам. — Одна из них спустилась вниз, воспользовавшись тем, что все остальные крепко спят, и хладнокровно убила свою подругу по команде. Фишка в том, что в комнате их находилось двое. Вторая запросто могла в это время проснуться. А не пригласить ли мне на свидание Риту Майорову? — прикинул он. — Она, кажется, напрашивается».

Рита и в самом деле поглядывала на него с ожиданием. Этой ночью он видел достаточно. Такие красавицы уверены в своих чарах. Они даже не думают, что совершенная красота чаще может отталкивать, чем притягивать. Потому что такой женщине надо соответствовать, а не у всякого на это хватит сил и средств. Поэтому мужчины выбирают что-нибудь попроще.

«Зачем я ей? — прикидывал он, переглядываясь с Майоровой. — Положение у меня здесь незавидное, плюс я намного старше. Вся моя ценность состоит в том, что я любовник Климовой. Рита полностью подчиняется своей наставнице на поляне, вот она и решила самоутвердиться вне Ледового дворца. Увести у тренера любовника. Или я ошибаюсь».

Он намеренно затянул обед.

— Никак не наешься? — подначил дядя Гриша. — У нас сегодня много работы, так что дрыхнуть ты после обеда не будешь, и не надейся.

— Хорошо, я приду к трем, — кивнул Алексей.

— А не жирно тебе? — дядя Гриша с намеком посмотрел в его тарелку. — К половине третьего.

— Как скажешь, начальник!

— То-то!

«Когда же он меня раскусит? По-моему, я уже хочу, чтобы это случилось. Чтобы он дал мне заняться своим делом».

Алексей встал и направился за десертом. Есть сладкое он и не собирался, просто тянул время. Он ждал. Рита в столовой тоже задержалась, хотя ее подруги по команде уже ушли. И Лера ушла.

У лотков с мороженым они с рыжей красоткой и встретились. Прием был затасканный: она протянула руку к той же ложке и словно бы ненароком его коснулась:

— Ой! Извини!

— Тоже любишь клубничное? — усмехнулся он.

— Еще как! — Она облизнула яркие губы.

«Стерва!» — мысленно восхитился он и спросил:

— А не боишься, что Климова вернется?

— Нет, не боюсь.

— Она ведь увидит, как ты меня клеишь.

— Я? Клею? — Рита моргнула огромными мохнатыми ресницами. Он машинально отметил, что ресницы накрашены. Женщина обычно красится перед выходом в свет или когда рассчитывает на встречу с мужчиной, которому хочет понравиться.

— Да, девочка, именно так это и называется. Ты мне сейчас авансы раздаешь.

— А ты меня отшей! — тряхнула она огненной гривой.

— Тебе что, суслики надоели? — Алексей кивнул на замерших за своими столиками хоккеистов, которые и в самом деле были похожи сейчас на сусликов. Застыли, как столбики, уставившись на Майорову, держащую в руке вазочку с клубничным мороженым. — Решила поохотиться на крупную дичь?

— Тоже мне, крупняк! — рассмеялась она, показав ровные, похожие на жемчужины зубы. Хоккеисты все, как один, судорожно сглотнули.

— Пойдем за столик, — он жестко взял ее за локоть. Так жестко, чтобы ей стало больно.

Рита Майорова всегда подчинялась силе. Дядя Гриша дал ей верную характеристику: идеальный номер два. Вот и сейчас она даже не пискнула, шла за Алексеем, как собачка на поводке. Им вслед с тоской смотрела олимпийская сборная по хоккею.

Как отметил Алексей, баба есть баба. Главное для нее — это уесть другую бабу. Отнять то, что принадлежит сопернице, даже если в свободном доступе есть самцы гораздо перспективнее. Месть слаще денег. Потому люди и готовы потратить состояние, лишь бы почувствовать себя отомщенными. А Майорова вся состояла из первобытных инстинктов.

«Господи, как она в керлинг-то играет?» — удивился Алексей.

— Принести тебе что-нибудь еще? — с притворной заботой спросил он, усадив Риту за стол. — Пирожное с кремом? Кусок бисквитного торта?

— Нет, спасибо, я на диете.

— Так что ты от меня хочешь?

— По-моему, это ты от меня хочешь, — с намеком сказала она.

— А ты знаешь, что я встречаюсь с Калерией Константиновной?

— Ну так что?

— А как же дружба? Уважение? Субординация?

— Она мне не подруга! Что касается субординации… Она же ее нарушает.