Я присыпал край намоченного «бинта» порошком, наложил на рану и перевязал Тарина как учили… как меня в моем мире учили.

— Ого, да ты повязку сделал лучше нашего сотенного лекаря! Где научился?

— Научился когда-то…

— Там? — кивнул он на мою татуировку.

— И там тоже, — нисколько не соврав ответил я.

— Ужин! — снова постучали в дверь.

— О! Во время, а то у меня уже пусто в животе как в торбе у нищего, — обрадовался Тарин.

Ужин был сытным… мясо с овощами, которое мы запили вином. После чего Тарин выставил за дверь корыто с водой, разноску с объедками ужина и закрыв дверь на засов сказал:

— Все, завтра много дел… надо спать.

Трехречье, Темные болота.

Отряд судейской стражи и Севон.

Присев на корточки Севон разглядывал обезглавленный и обглоданный скелет болотного кота лежащий на мостках.

— И что ты думаешь? — спросил Севон командира отряда стражи.

— Думаю что срубили, господин младший хранитель.

— Угу, — вздохнул Севон, — причем не за один раз, потом голову утащили вместе с амулетом.

— Кто же это мог сделать? Охотники?

— Такие отчаянные охотники перевелись уже Брин… Ты вот, выйдешь один на… нет, не болотного кота, хотя бы на дикого кабана?

— Нет господин, один не пойду.

— Вот, и я о том же.

— Господин младший хранитель! Господин… — прибежал со стороны болота запыхавшийся боец стражи, — там… там следы одного… человека.

— Точно человека?

— Ну… эм… похоже что да… человек это, на мху хорошо след отпечатался.

— Понятно… А со стороны Чистого озера следы двоих. Хм…

— Их трое что ли было? — спросил командир стражи.

— Двое, — утвердительно сказал Севон и потыкал острием длинного и узкого ножа в след от протектора трекинговых ботинок, — вот этот странный след… это один и тот же человек.

Севон аккуратно срезал ножом слой мха со следом и положил в деревянный ящик. Потом встал, еще раз все осмотрел вокруг и сказал одному из бойцов:

— А там что, в стороне озера?

— Следы обрываются на границе болот, где и мостки кончаются… вот, тут в десяти шагах нашел, — боец протянул запачканный грязью пластиковый синий цилиндрик с донышком из желтого металла с одной стороны.

— Что это?

— Не знаю… тут меж досок на мостках застряло. Блестит, но вроде не золото.

— Ладно, давай сюда, — Севон забрал гильзу, и тоже положил ее в ящик, после чего поднял ящик с мостков и сказал, — отнеси это в лодку, да аккуратно!

— Слушаюсь, — ответил боец.

— Брин, а кто там, у чистого озера живет?

— Тут много кто живет на берегу.

— Кто живет по близости от этого места?

— Сейчас, — Брин достал из деревянного тубуса рулон плотной бумаги, завернул и внимательно посмотрев ответил, — Кузнец Варас с дочерью и тут недалеко его сестра живет… Она из этих… ну кто суд прошел.

— Понятно, собирайтесь… я напишу письмо Старшему Хранителю, отвезете вместе с ящиком, одну лодку мне оставите, осмотрюсь еще тут денек — другой.

Разбудил меня толи горн, толи рог… звук доносился из-за городских стен. Я сел на топчане опустив ноги на прохладный пол.

— Это на площади трубят… народ приходит объявления и новости княжества послушать, на седьмой день всегда так, — сказал Тарин тоже проснувшись и усевшись на топчан, — так что у нас есть время спокойно позавтракать, большинство торговцев все равно пойдут на площадь.

Тарин подошел к двери, открыл ее и подобрал с пола в коридоре уже чистое корыто, и поставив его на лавку сказал:

— Иди, умоемся.

Не спеша оделись, я опять влез в сапоги на пару размеров больше, которые начал уже тихо ненавидеть, затянул пояс, закрепил на нем перевязь и накинул жилет — единственная деталь моего гардероба по размеру.

— Ну что, готов? — спросил Тарин критически посмотрев на меня.

— Да.

— Подожди… вот, лучше накинь, — покопавшись в своем бауле он бросил мне темно серого цвета плащ с капюшоном, из материала напоминающего тонкое шинельное сукно.