— Завтра утром придешь, а сейчас иди, и выпей чего покрепче… будет болеть, а выпьешь, то хоть поспишь спокойно.

Зелье что дал выпить мне лекарь, кроме не сильно обезболивающего эффекта, изрядно замутило сознание и я на «автопилоте» пришел в казарму.

— Есть у нас что-нибудь впить покрепче? — спросил я Тарина тяжело опустившись на топчан.

— Есть, — ответил за Тарина Талес и протянул мне флягу покойного Сагала.

— О, то что нужно, — ответил я и приложился несколько раз.

В казарме кроме нас восьмерых никого не было, «все ушли на фронт» как говориться, в соседней казарме располагалась городская стража, но и она была полупуста, только иногда с той стороны доносился смех и голоса. Мы втроем сидели чуть в стороне от других ополченцев, и у нас была возможность поговорить.

— Тарин, а далеко эти угольные копи? — тихо спросил я, еще раз приложившись к фляге и передал ее ему.

— Прилично… но если конными, то на пятый день доедем. Это на юге, почти на границе.

— Ты был там?

— Да, еще когда служил при славном князе… отвозил туда разбойников на каторгу.

— Охраны много?

— Под сотню.

— Да… многовато, — задумался я.

— Мы купим твоего Вараса… Грешат там этим, и бывает что продают в рабство каторжан.

— О как. А что, не проверяют те же хранители как их подопечные поживают?

— А как проверишь? — улыбнулся Тарин, — был, был да сгинул, может на копях привалило, может другие каторжане забили за пайку, да углем присыпали… всякое там случается.

— И что, вот так приедем и скажем а продайте-ка нам кузнеца Вараса?

— Нет конечно, деньги есть, купим пару халатов вон в старом городище побогаче, да сойдем за купцов, попросим показать тех кто покрепче и из недавно осужденных и выберем три человека вместе с Варасом.

— Зачем три то?

— По одному не продают… жадные.

— Ясно.

— С жеребцами то что делать будем?

— А что?

— Как что, а кормить, поить, обиходить? Много забот с ними.

— А, вот ты о чем.

— Моего можно продать и на фураж и фургон выменять, — вступил в разговор молчавший до этого Талес.

— Решил значит… ты снами?

— Нет… просто, он мне не пригодится.

Я обратил внимание, что Талес немного замкнулся и что-то там себе думает.

— Эй, княжий сын… а что это ты удумал, — наклонился к нему и тихо спросил Тарин

— Завтра к нам князь Палей пожалует и, я поквитаюсь с ним.

— Ну и дурак… Сомневаюсь что получится, охранители у него ловкие и глазастые, сгинешь бесславно как убивец и разбойник, опозорив при этом память об отце своем.

— Может это единственная возможность за всю мою жизнь… что бы отомстить, — обиженно ответил Талес.

Тарин оглянулся на сидящих в дальнем углу казармы других ополченцев и тихо, но как-то более чем настойчиво начал выговаривать Талесу:

— Вот ты княжьих кровей, а ума у тебя как у стряпухи на постоялом дворе, хоть храбрости и удали не занимать… Убив Палея ты не отомстишь, ты просто обесчестишь себя и свой славный Род, тебя или охранители сразу убьют или потом с позором казнят. Это судьба сына славного князя Васлена?

Талес молчал, сопел и слушал, а Тарин продолжил:

— Лишить их всего… власти, денег и чести, рассказать людям правду о смерти Васлена и вернуть себе то, что принадлежит по праву Рода княжеского. Вот какой должна быть твоя месть!

Тарин откинулся на стену, и раскурил трубку, которую он плотно набивал, пока делал внушение Талесу.

— Как же мне это сделать?

— Нам Талес, нам… Надо только подождать и сделать все с умом.

У Талеса пару раз чуть вздрогнул подбородок, он отвернулся и уткнувшись в соломенный матрас суть слышно почти простонал:

— Сагал…

— Думаю, что и покойный Сагал поддержал бы Тарина, — похлопал я по плечу Талеса.

Он снова сел развернувшись к нам и сказал:

— Хорошо… Двадцать лет ждал, подожду еще немного.

— Вот это другое дело, это разумно, — сказал я и потряс флягой, на дне еще плескалось, и я протянул ее Талесу, — расскажи нам свою историю.

— … Сагал рассказывал, — поморщился Талес, сглотнув крепкую настойку, — что отец… после того как княжна умерла переживал, что не будет наследника Рода. Потом он полюбил дочь купца солевара, мою мать… Но сами понимаете, как могла отнестись княжеская знать к их отношениям, которые они скрывали несколько лет, а потом когда я родился Васлен объявил всем, что собирается жениться, но никто не знал на ком. Тогда Палей и Талий, два брата, старого богатого рода, которым по решению совета Хранителей могла перейти власть отравили отца вином. Отец был сильным… он умер не сразу, а может и яд был слабым, и он уже умирая, признался Сагалу, что у него уже есть сын, т. е. я и попросил обо мне позаботиться и воспитать. А потом воевода поднял мятеж, не поверив в смерть отца…