— Ну дальше я знаю, — кивнул Тарин.

Алкоголь на пару с «анестезией» возымел просто убийственный эффект, голова совсем отяжелела, я прилег на топчан и меня как выключили.

Ужас… было ощущение, что я вчера намешал водки, пива и еще черт знает чего. Болела голова, и сильно мутило. Открыв глаза понял, что еще не рассвело, у входа в казарму горела лампадка на свет которой я побрел, прихватив котелок. Зачерпнул воды из небольшой бочки у входа и вышел на улицу. Свежо… сразу начало знобить. Деревянное строение «туалет типа сортир» находилось у высокого деревянного забора, метрах в ста от казармы, сделав несколько больших глотков я побрел к нему. После экстренной чистки желудка полегчало, и я пошел обратно…

— Что друг, перебрал? — раздался голос сзади.

— Угу… — ответил я, и не оборачиваясь пошел дальше.

— Подожди, посвечу, а то нос расшибешь, — догнал меня караульный с большим масляным фонарем.

— Да не… — хотел было я отказаться и поблагодарить, но вовремя сообразил, что я хорошо вижу в темноте, а вот это знать не нужно окружающим, — Да, не плохо было бы.

— Ты ведь из ополченцев, ну что с Ровного Камня вернулись?

— Угу…

— Много их было?

— Кого?

— Ну икербов.

— Не считал, вроде в два раза больше.

— Хм… а тут люди говорят две тысячи их было.

— Нет, — улыбнулся я, начинающим обрастать небылицами результаты нашего похода, — сотен шесть их было, не больше.

— А… — хотел что-то еще сказать караульный.

— Спасибо что проводил друг, — хлопнул я его по плечу и вошел в казарму.

Умывшись и одевшись, я сел у входа под лампадкой и принялся править точильным камнем лезвие меча. Интересно… ни сколов ни глубоких зазубрин, постарался кузнец. Ничего, потерпи немного Варас, скоро будешь свободен.

— Разреши посмотреть твое оружие? — спросил подошедший ополченец, высокий и крепкий парень с зашитым порезом на лице и повязкой на глазу.

— Вот, — согласился я, и протерев смоченной лампадным маслом тряпкой лезвие протянул ему меч.

— Ого, легкий какой… Хартской ковки?

— Да.

— Очень дорогой, такой целого многодворца стоить может.

— Да он дорого стоит, можно сказать, он для меня бесценен.

— Я видел, как ты бился, ты очень быстрый… научи меня.

— Что ты, — хохотнул я, не скрывая удивления, — мне самому еще поучиться бы.

— Ты еще вот так ногой пинал икерба, — смешно изобразил он подобие прямого удара ногой.

— Ага, было.

— Научи… я заплачу.

— Вот чудак человек… не учу я никого, уж извини друг.

— Жаль…

— Встретишь еще своего учителя.

— Нет, сейчас вернусь домой в посад, и матушка уже не отпустит меня никуда, я один кормилец теперь, отец и старший брат там, на Ровном Камне остались. Я в войско княжеское хотел податься, но разве теперь возьмут меня, такого увечного, без глаза то.

— Зачем тебе?

— Так я семье лучше помогу… в войске кормить будут, одевать… а жалование я бы матушке и сестрам отдавал.

— Попроси сегодня князя, думаю, не откажет он в просьбе герою.

— А что… верно, — расцвел в улыбке парень, — и попрошу!

Когда рассвело, в казарму пришел долговязый, что вчера возился с нами и сказал, что после завтрака князь Палей пожалует, и просил из казармы никуда не отлучаться. По дроге на кухню, я быстро сбегал к лекарю на перевязку. Он снял повязку предварительно залив ее какой-то жидкостью, пару раз придавил шов, убедившись в отсутствии гноя, замазал рану густой кашицей, явно растительного происхождения и снова наложил повязку.

Вернувшись после завтрака в казарму, обнаружили на лавке у входа стопку одежды, чистой и отремонтированной. Мы втроем в отличии от остальных, не собирались тут пробыть весь «реабилитационный» период и принялись укладывать вещи и снаряжение.

— Вы ведь наемники? — спросил подошедший к нам сорокалетний высокий мужик, который как я заметил вышел из битвы как и Тарин, т. е. без ранений… рассеченная бровь не счет.

— Да, — ответил Тарин без особого желания завязывать знакомства и укладывая вещи в свой баул.

— Я Туск свободный охотник. Неплохо стреляю, хорошо мечом владею… Хочу к вам попроситься, мой друг и помощник пал в битве, теперь я один.

Тарин повернулся к охотнику, и внимательно посмотрел на него.

— Найди себе другое занятие, зачем тебе это? Жизнь наемника отличается от жизни охотника.

— И чем же? — улыбнувшись спросил Туск.

— Добыл зверя, продал и вернулся домой к бабе под бок… А у нас жизнь другая…

— Верно, только баба моя померла десять лет назад от горячки болотной, а дом мой у Желтого озера… был, давно когда-то.