— Нужда приперла, и полезла… — Подруга со всего размаху плюхнулась в кресло, отчего старенькие пружины жалобно запели. — Недели две назад я взяла из ремонта свои кроссовки и оставила у тебя. Помнишь, когда от тебя мы поехали с Олежкой в ресторан ужинать? Он забросил их к тебе на антресоли, и мы про них забыли. А позавчера, когда мы на природу собрались, вспомнила, что они у тебя. Пришлось забегать, лезть на стремянку и забирать.

— Так вот кто похозяйничал в моем жилище? — прищурила я глаза. — А я, понимаете ли, прихожу, а дома сплошной разгром. Дверцы — настежь… Трубка телефонная на полу валяется…

— Извини, Леруся… — виновато пробормотала Милочка. — Спешила очень. Олежа торопил. Я птичкой вспорхнула наверх, сверточек схватила, в пакет швырнула и бегом. Даже записку не успела тебе оставить.

— Понятно…

— Что тебе понятно?

— Кто стремянку мою расшатал, — ехидно обронила я, устраиваясь поудобнее в кресле напротив. — Где же ей, горемычной, такую тяжесть выдержать? Ты сколько бутербродов в прошлый раз слопала?

— Ну, не знаю, — растерянно пробормотала подруга. — Штук пять, наверное, я не считала…

— Вот, вот! — удовлетворенно заухмылялась я. — Ты же на глазах расползаешься.

— Что, правда?! — Ее глаза трагически расширились от ужаса. — Утром взвешивалась, четыреста граммов только и набрала.

— Лерка, прекрати над ней издеваться! — Ксюха нависла надо мной и, потрясая перед носом клочком бумаги, спросила: — Это кто тебе желает добрых снов? Кто такой заботливый, можешь ответить?

Игнорируя мою протянутую руку, Ксюха подошла к Милочке и сунула ей записку. По мере того, как та ее читала, мое настроение становилось все хуже.

— Та-а-ак!.. — протянула она, позеленев. — Мы, можно сказать, уже выдали ее замуж, вовсю печемся о ее будущем, причем безбедном, хочу заметить, а она…

И тут началось такое…

Они принялись носиться по комнате, потрясая кулаками и выкрикивая упреки в мой адрес. К подобным проявлениям гнева я давно привыкла. Зная, что продиктованы они были исключительно привязанностью ко мне, я не очень-то расстраивалась. В этот момент меня больше волновало другое — кем и зачем была оставлена записка?..

— Может быть, позволите прочесть и мне? — как можно спокойнее попросила я. — Адресовано-то кому?..

Разъяренная Ксюха бросила мне клочок на колени и, скрестив руки, принялась наблюдать за моей реакцией.

Внезапно похолодевшими пальцами я осторожно развернула послание и едва не заскрипела зубами. «Любимая! — значилось в записке. — Спасибо тебе за все!.. Это было божественно!.. Прекрасных тебе снов. Еще увидимся».

— Вот ведь сволочь!.. — против воли вырвалось у меня.

— Опять! — едва не плача, выдохнула Милка. — Ты опять нарвалась на неприятности?.. Что у тебя вынесли на этот раз?

— Ничего! — буркнула я, комкая записку. — Удивительно, но ничего…

«Ничего, кроме душевного равновесия», — промелькнуло в мыслях.

— Девчонки, накормите меня, увечную, — жалобно попросила я.

— Нет, ты не увечная! — прошипела Ксюха, зло сверкнув глазами. — Ты убогая!..

Много позже, выпроводив назойливых подруг, я прошла в кухню и принялась убирать остатки ужина, которым они все же накормили меня.

Смахнув крошки со стола, я присела на краешек табуретки и призадумалась. По всему выходило, что я невольно оказалась хозяйкой вещи, представляющей интерес не для одного человека. Кирилл стоял вторым в списке заинтересованных…

При воспоминании о его вероломстве сердце мое опять заныло, а глаза наполнились слезами.

— По-моему, пора взглянуть, что там такое… — проговорила я, решительно направляясь в гостиную.

Но мое внезапно проснувшееся любопытство не было удовлетворено, потому что входная дверь с треском вывалилась и передо мной предстали два бритоголовых красавца.

— Эт-то что такое?! — обомлела я от неожиданности. — Вы кто?!

Ребята попались не из разговорчивых. Подхватив под руки, они приподняли меня и, притащив в гостиную, с силой швырнули на диван.

— Вы что — сдурели?! — Я принялась поправлять распахнувшийся халатик, под которым ничего не было.

Ответа не последовало. Парни рассредоточились по комнате и молча застыли по углам.

— Ну и?.. — обрела я наконец способность связно говорить. — Чего уставились? Вы что — сказать что-нибудь хотели или попросить о чем?..

— И сказать, и попросить… — насмешливо ответил чей-то голос из прихожей, и в гостиную вплыл темнокудрый покоритель женских сердец.

— А-а-а, это ты!.. — понимающе кивнула я. — А зачем дверь выбивать? Позвонили бы, я бы и открыла.