— Такую нелепую? — прищурилась я, вспомнив о его недавних обвинениях.

— Ага! — согласно кивнул он, не переставая улыбаться. — Такую нелепую, взбалмошную, непредсказуемую…

Я наморщила лоб, соображая, обидеться мне или нет. Но мои размышления были прерваны звуком расстегиваемой «молнии».

— Эй! — снова предупредила я. — Так мы никогда не доберемся домой! К тому же кругом люди.

Последнее обстоятельство никак не могло служить нам помехой, потому что каждый в этот самый момент спешил поскорее где-нибудь укрыться.

Порывистый ветер гнал последние пожухлые листья вперемешку с ледяными струями дождя, делая присутствие под всем этим осенним хаосом просто невыносимым.

Кирилл, проследив за моим взглядом, нехотя согласился со мной и, целуя в очередной раз, сказал:

— Ты права… Действительно — едем домой.

У самого крыльца Кирилл неожиданно замешкался, что вызвало взрыв неудовольствия с моей стороны.

— Не торопись, — попытался урезонить он меня, возясь с ключами. — Сейчас все поймешь.

И лишь когда он широко распахнул дверь и, не дав мне ступить на порог, подхватил на руки, я все поняла.

— О! Милый! — восхищенно выдохнула я, уткнувшись посиневшими от холода губами ему в шею. — Я совсем забыла об… условностях!

— Не условностях, — поправил он, опуская меня в кресло холла, — а народных приметах. Думаю, в этом что-то есть!

Я согласно кивнула и от дальнейших препирательств воздержалась.

— Идем, я покажу тебе дом. — Кирилл взял меня за руку.

— Так я уже была здесь однажды, — напомнила я, следуя за ним.

— Я решил все изменить, — пояснил он, обводя руками комнаты с многочисленными коробками на полу. — Когда я все тут обустраивал, то еще не знал, что женюсь именно на тебе.

— А моя личность накладывает отпечаток на дизайн? — удивилась я, пытаясь уловить подвох в его словах.

— Непременно, любовь моя, непременно! — Остановившись у камина, Кирилл сбросил легкий плащ и сделал знак присоединяться к нему.

Последовав его примеру, я уселась на краешек резного стула с высокой спинкой и стала наблюдать за манипуляциями супруга.

В действиях его не было ничего загадочного — он пытался разжечь камин, что, собственно, ему удалось сделать с первой попытки.

— Сейчас будет тепло, — улыбнувшись, пообещал он мне.

— Так вроде бы и не холодно, — удивилась я. — Камин можно было и не разжигать.

Лишь когда на полу появился пушистый ковер и ведерко с шампанским, мне стало понятно истинное значение его действий и слов.

Остаток дня и начало следующего мы провели вдвоем под уютное потрескивание березовых поленьев.

Через неделю после приезда Кирилл с головой окунулся в новое дело, которое, по его словам, должно было в недалеком будущем обеспечить наше безбедное существование.

— А чем собираешься заниматься ты? — каждое утро, целуя меня и уходя на работу, спрашивал он.

— Домом, дорогой, только домом! — обреченно вздыхала я, изо всех сил стараясь, чтобы не улыбнуться.

— Никуда не поедешь? — продолжал он меня допрашивать.

— Куда можно ехать в такую погоду? — изумлялась я. — На улице слякоть…

Но ни октябрьское ненастье, ни хлопоты по устройству нашего с Кириллом гнездышка не могли затмить ощущения безмерного счастья, которое вдруг свалилось на меня.

Я порхала по дому, чистила, стирала, убирала, совершенно не замечая течения времени.

Когда же наступило временное затишье, я, обернувшись назад, с удивлением обнаружила, что прожила с Кириллом бок о бок почти год.

В день нашего с ним юного юбилея он таинственным образом исчез.

То есть не совсем так, конечно. Просто когда я проснулась, то, вопреки обыкновению, не обнаружила его рядом. Промаршировав по комнатам и нигде его не встретив, я уселась в кухне с чашкой кофе и призадумалась.

Кофе ароматным дымком щекотал ноздри, мешая сосредоточиться.

Из коматозного состояния меня вывел требовательный звонок в дверь.

Поплотнее запахнув халат на груди, я прошлепала в прихожую, дернула дверь на себя и тут же оказалась в плотном кольце объятий моих подруг.

— Лерусик! Дорогой! — завопили они разом. — Поздравляем вас! За ваше счастье!

С этими словами Ксюшин Игорек, который вопреки ожиданиям задержался около нее надолго и вроде бы собирался сделать ей предложение, стрельнул в потолок пробкой шампанского и присоединился ко всеобщему ликованию.