И через некоторое время, успокоив дыхание, Клещ продолжил:

— Так что с этим и банкиршей будем делать?

— Отмой его, переодень в спецовку, сейчас покупатели прибудут, — грубовато ответила Татьяна. — А вот банкиршу в мусорку закинь, только сначала придуши эту гадину.

— Стой, стой, стой, мокрыми делами сама занимайся…

— Ну как хочешь, — и Валентин услышал хлопок.

— Ах ты, сука! — вскрикнул Клещ.

— Мне некогда, быстро давай! И Ежа сюда, пусть сюда банкиршу тащит. Ну и чтобы Владимир завтра у меня был. Нет, Зема вас выпотрошит…

— Татьян, — Валентин услышал голос Ежа, — вроде бы покупатель за товаром едет. Может, и банкиршу ему хоть за пятисотку скинем? Нахер пачкаться. Машке вон скажи, пусть ей память отключит и все.

Свет фар осветил площадку лесопилки. Валентин, приподняв голову, посмотрел на приближающуюся машину.

— Зема собственной персоной, — сказал кто-то, чьего голоса Валентин не знал.

— Привет, Зема, что там, Володьку не нашли?

— Чувствую, смылся, — ответил Зема. — А это плохо. Нужно это дело поправить. Давай собирайся в Челябинск, за его матерью и сестрой, лучшего живца нам не найти. И только все по-тихому.

— Я тебе не раз говорил, что его нужно было убрать.

— Еж, только ты еще будешь мне давить на мозоль.

— Ну…

— Этот красавец сказал, где его дружки? Нет? Ну что ж, тогда посадим его на кол, а? Как нас хотел, — и ткнул Валентина ногой в плечо. — Клещ, найди там что-нибудь подходящее для этого, только побыстрее.

От услышанного у Валентина сперло дыхание. Как же все получилось? А? Да, правду говорят: когда человек стоит перед пропастью, то вся его жизнь как на кинопленке прокручивается. Только у Валентина не жизнь, а слух сейчас до такой степени обострился, что он слышал не только как Клещ перебирает где-то доски, но даже писк мыши или крысы, спугнутой им. Урчание автомобиля. Значит, еще кто-то едет…

…и тонкий, мелодичный звук сотового.

— Это ты, давай сюда, — смеется кому-то Зема. — Хорошо. Бабки приготовил? Молодец. Товару немного, посмотришь. Шнур у нас знатный мусорщик, доставит все в целости и сохранности. Давай, ждем…

Все прокручивалось как в кино, только в обратную сторону.

…Константин наблюдал за следовательницей. Черное пальто с меховым воротником шло ей. Худенькая, стройная, в лаковых полусапожках с низким каблучком. Вот она, обернувшись, мельком посмотрела в его сторону. Неужели увидела? Вроде нет, посмотрела в другую сторону, кого-то ищет. Кого, интересно? Константин внимательно начал рассматривать людей, спускающихся с крыльца супермаркета, — ни одного знакомого лица. Он продолжил внимательно наблюдать за этой женщиной. Что-то его настораживает в ней, а что? Призадумался. Вот что его заинтересовало: все женщины, все до одной, ходят с сумочками, независимо от того, сколько в руках у них пакетов с покупками, но со своими сумочками не расстаются; в них кошельки, помада, тени, ключи, телефоны. А у этой — ничего. Значит, сумочка ей не нужна, только мешает.

Правда, может, она на пять минут вышла из машины, чтобы покурить или позвонить кому-нибудь, в крайнем случае — подышать свежим воздухом. Но, извините, она сначала крутилась около нашей машины, потом пошла на другую сторону стоянки. Зачем? Ха, вот теперь с кем-то переговаривается по телефону и пошла назад.

Интересно, как говорит тесть, девки пляшут. Ага, опять бросила глаз в мою сторону. И куда же мы идем?..

Константин пошел за ней. Следовательница ускорила шаг и подошла к темно-вишневой «Газели» с окнами, закрытыми зеркальной тонировкой, и, приоткрыв среднюю дверь, юркнула в нее.

«Вот блин, — выругался про себя Константин, — теперь она наблюдает за мной», — и почувствовал в кармане вибрацию сотового телефона. Вытащил его, посмотрел — звонит Валентин. Что пишет? Ага, зовет назад. Но Константин так и не решился позвонить ему, чтобы не показать следовательнице, что он следит за ней, и спрятал телефон назад в карман.

Немножко постояв в раздумье, пошел вправо от машины, чтобы спрятаться за другой «Газелью» и продолжать наблюдение за прокурорской машиной. Может, и не прокурорской, а личной, кто знает, чем у этой следовательницы муж занимается, а может, она и не замужем. Может, на вечеринку собирается с кем-то. Да наплевать, куда.

Константин быстро зашел за машину, от которой решил продолжать наблюдение, и лишь сейчас заметил, что эта «Газель» отличается от той только цветом — белая, окна у нее также с зеркальной тонировкой.

Опять завибрировал в кармане телефон. Константин глянул на его монитор — пришло письмо. Интересно, от кого?

Телефон незнаком. Что пишут? Вот это да: «Поднимите записку».

Какую еще записку? Константин посмотрел под ноги — точно: между ним и машиной на асфальте лежала сложенная бумажка. Поднял и развернул ее. Точно, записка.

«Константин Ефимович, — сообщал ровный компьютерный рубленый шрифт, — поезжайте со своими друзьями домой. Записку оставьте на месте, где подобрали. Уходите, иначе будете задержаны».

Вот это да. Константин еще раз перечитал записку. Вроде стало доходить, что кто-то от него требует ему не мешать. Значит, эти люди находятся в этой машине. Скомкав бумажку и бросив под ноги, Константин пошел в сторону машины Михаила.

«Значит, здесь идет операция. Милицейская, потому что записка написана на компьютере. О, погоди-ка, да в этой „Газели“, видно, какой-то милицейский штаб, с прослушивающей аппаратурой, компьютерами, — такое Константин видел в кинофильмах и легко себе представил картинку: в той „Газели“ в наушниках сидит несколько человек, и они ведут наблюдение за кем-то. — А я им, видно, мешал.