— Только еще этого не хватало, — не согласился кто-то третий.

— А че, думаешь, те мужики вернутся?

— Тогда здесь и останутся, — перестав кашлять, сказал «ыкало».

«Фу-у, — охватив ладонями лицо, простонал про себя Михаил. — Вот так узелок. Может, и этих к Земе засунуть в яму?.. А потом что? Вот история».

И он пополз ближе к краю эстакады.

Три мужика стояли у ямы. Зема и Татьяна, несмотря на боль, которая не должна была давать им покоя, молчали, не отзывались на вопросы этих парней.

— Так что, Зема, зря ты не послушал нас, деру дал. Наверное, здесь и подохнешь. Что-то нет желания мне доставать тебя отсюда. Че молчишь?..

— Дык он, боится, дык…

— Помолчи, помолчи, кэп. Я ему больше дал бабок, чем ты, а где они? Зем, где? Молчишь. Ну ладно, завтра жди утречком, с нотариусом приду, да, кэп? Не подпишешь, дело твое…

Михаил аккуратненько отполз назад, по выступам бревен спустился вниз, перелез к забору и вылез через дыру наружу лесопилки. Снял с себя мокрую от пота шапку и маску, вытер лицо и, открыв рот, полной грудью вдохнул свежий ночной воздух. Еще раз, еще… и пошел по дороге в сторону машины.

— Ну, что там? — спросил Костя.

— Такие, как и мы, Костя. У них свои разборки с Земой, нам здесь больше нечего делать. Ты прав, и почему я тебе не всегда доверяюсь, — улыбнувшись, Михаил притянул к себе Константина, крепко обнял его и похлопал по плечу. — Поехали, дорогой. Очень хочу спать.

Михаил сел за руль, завел машину и медленно поехал по дороге, искромсанной дождями и временем…