Шрифт:
Я всё-таки догадался захлопнуть рот.
— Куда мясо дела?
— Мясо?.. – наивно произнесла она и, подняв фартук, почесала под ним. Спрашивать её не имело смысла. Обыскал все близлежащие столы и, конечно, ничего не нашёл.
— Скажи хоть, где капусту взяла?
— Как где? В подвале.
— Сильна! Чего же в цирке не выступаешь?
— Мне и здесь неплохо, – улыбнулась золотым ртом.
— Понятно… – решил наведаться на второй этаж.
Там невысокий, упитанный мужчина, развесив щеки по плечам, открывал консервные банки и раскладывал по тарелкам закуску.
— А–а-а! Здравствуйте, – поприветствовал меня.
— Здравствуйте, – взял несколько тарелок и пошёл взвешивать на весы.
— Попался, голубчик. Почему не докладываешь? – разложил тарелки на столе.
— Мы–ы? – подошёл он и по одной стал взвешивать.
Вес был правильный.
Как в аптеке! – похвалил себя упитанный. – Бр–р-р! – потряс головой.
«Пойду на третий, к язвенникам, здесь тоже делать нечего».
Навстречу спускался затравленный Игорь.
— Махинаторы! – психовал он. – Наголо постригут – не заметишь…
Но все-таки прежней свободы у них не было.
Ближе к обеду щекастый повар сообщил, что меня разыскивает её величество заведующая.
— Классные специалисты! – первым делом похвалил подданных.
— Ну вот, видите… – обрадовалась столовская королева. – Нарекания есть какие?
— Стены обшарпанные, штукатурка сыплется. У лешего прямо кусок с ноги отвалился. Следовало бы подновить стены-то, – воспользовался служебным положением.
— Сделаем! – пообещала она. – На будущей неделе. А лешего надо закрасить и что-нибудь посимпатичней нарисовать…
— И не думайте! – заорал я. – Композицию испортите, заступился за тощего друга.
Заведующая даже перепугалась.
— Хорошо, хорошо, – оставим как есть.
— Можно, конечно, немного пожирней его нарисовать, – перешёл на нормальный голос, – шкурку подновить…
«Закрасить! Придумала тоже. Закрасить легче всего… А вы сделайте, чтоб, глядя на него, душа радовалась у рабочего человека».
Директриса обещание выполнила, добилась, чтобы пришёл художник обновить стену.
Мой любимый леший полностью обуржуазился, будто вступил в кооператив, стал жирным, на голове – блестящий чёрный цилиндр, в лапе – ананас, видно, в художнике пробудилось сострадание.
«Как он ещё дачу с автомобилем не догадался нарисовать, наверное, краска была строго лимитирована», – разглядывал справную нечисть.
21
Незаметно пришла весна. Ночью градусник показывал «минус», хотя на солнце сосульки таяли. За ночь они опять вырастали до прежних размеров, начиная истончаться с первыми лучами солнца. Вечный двигатель какой-то.
Под окнами дома образовался каток. Открыть или закрыть ставни становилось проблемой. Технические изыскания Жилкоммунпроекта мы до сих пор не получили. Я еще раз ходил к ним в конце февраля.
— Сначала заплатите семьдесят рублей, – посоветовали мне.
Заплатил.
— Теперь ждите. Ваш техник заболел.
«Довела мужика супруга. Хорошо, что живой остался».
— Бездарность! – высказалась жена. – Придётся снова самой идти.
— Ну сходи. А то у меня работы полно. Фиг отпросишься.
Рабочий день провёл как на иголках – с нетерпением ждал вечера. Должна была принести результат.
Где-то в подсознании, на самом дне его, надеялся, что её попытка тоже не увенчается успехом: «А то мне вечный позор». После работы, вооружившись ломом, долбил лёд, попутно беседуя с Денисом, которого забрал из садика, и в уме придумывал уничтожающие по своей циничности фразы, чтоб наповал сразить жену, а то больно зазнаваться стала.
Но, увы! Вечером принесла целых три экземпляра, подшитых в серые картонные папки, и победно бросила их на стол.
— Учись, студент! – быстро переоделась.
Вот он – позор. Придуманные мною фразы, застряли в горле. Откашлявшись, проглотил их вместе с набежавшей слюной – если не переварятся, в следующий раз пригодятся.
Взяв одну из папок, забрался на горестно взвывший диван и начал читать. Ровные буквы машинописного текста безразлично извещали о покосившихся рамах, гнилых полах, прогнивших балках и отваливающихся дверях. Чуть слезы не навернулись от жалости к себе, несчастному. «Надёжнее в чуме жить, чем в таком доме… Даже леший бы теперь не пошёл в квартиранты!»
В конце было напечатано: «Капитальный ремонт не рекомендуется, так как дом находится в аварийном состоянии».
— Опять в исполком велели отнести, – держа в руке чашку чая, появилась Татьяна.
Улыбка у нее была нахальная–пренахальная. Сделав вид, что не замечаю улыбки, осведомился:
— Зачем в исполком-то?
— Темнота. Там решение должны вынести, что дом аварийный, и направить бумагу на завод, чтоб поставили на льготную очередь…
— А зачем решение-то, здесь же всё ясно написано?