Шрифт:
Вебер промолчал. В это время в магазин зашел адвокат Фреезе.
— Это мой друг, доктор Фреезе, — произнес Вебер, представляя его Жаннет.
Фреезе коснулся губами ее руки.
— А вы Жаннет Мессемер, не правда ли? Вебер очень точно обрисовал вас. Ах, если когда-нибудь со мной приключится беда, я бы пожелал себе точно такого же ангела-спасителя! — На лице Фреезе отразилась смесь иронии и серьезного восхищения, которое женщины так обожают.
— Один силезец нам уже известен, — пробормотал Вебер. — Владелец отеля «Ландскнехт».
Не отводя взора от Жаннет, Фреезе передал Веберу листок бумага:
— Здесь указаны другие переселенцы.
Вебер быстро пробежал список глазами.
— Вы знаете доктора Шлихтинга? — обратился он к Жаннет.
— Конечно, это мой зубной врач.
— И он тоже не местный?
— Насколько я знаю, нет. Он проживает в этом городе всего несколько лет.
Вебер с улыбкой осмотрелся вокруг и неожиданно произнес:
— А не рискнуть ли доверить зубы этому господину?
Глава четвертая
— Какой еще посетитель? — Зубной врач доктор Шлихтинг, стоявший возле врачебного кресла, вопросительно посмотрел на медсестру, заглянувшую в его кабинет из приемной.
— Некий господин Вебер из Гамбурга.
— Прогони его!
— Он не так выглядит, чтобы дать ему от ворот поворот.
Доктор нечаянно нажал на педаль, и кресло, как бы со вздохом, опустилось.
— Чего же он, собственно, хочет?
— Он говорит, что у него зубная боль.
— Ерунда! Скажи, что мы принимаем только по предварительной записи.
— Уже сделано, но он говорит, что подождет.
— Тогда скажи, что я принимаю только частных пациентов.
— Говорила, но он утверждает, что у него сильная боль, и обещает оплатить гонорар.
— Ох, боже мой! Ну, пропусти его!
Медсестра исчезла, а доктор Шлихтинг начал готовить инструменты. В кабинет вошел Вебер. Лицо детектива было искажено гримасой боли, как у всех людей, посещающих зубного врача. Но, увидев доктора, он забыл про всякую боль.
— А мы уже знакомы! — произнес он.
— Вот как? Я и не знал! — удивился Шлихтинг.
— Вчера вечером в отеле «Ландскнехт» вы, господин доктор, играли с друзьями в скат и с очень тонкой иронией намекнули мне, что в городе ожидается какая-то выставка.
— Ах, да! А вы — тот господин, который заходил в ресторан, а затем прошел в отель.
— Совершенно верно, — Вебер улыбнулся, и, хотя его улыбка не означала ничего, кроме любезности, Шлихтинг не смог подавить в себе возникшего подозрения, что этот человек насмехается над ним.
— Что я могу сделать для вас? — сдержанно спросил он. — Что у вас болит?
Лицо Вебера тут же перекосилось. Указательным пальцем он ткнул в подбородок:
— Вот здесь, внизу.
Шлихтинг подошел к раковине и повернул кран.
— Вы детектив? — выдержав некоторую паузу, спросил он, тщательно намыливая руки.
— Да
— И занимаетесь кражей в «Ландскнехте»?
— К краже примешано вдобавок и убийство.
— Да, я слышал. Ужасно! Как вы полагаете, речь идет об одном и том же преступнике?
— Угу!
— Ах! — удивился доктор. — И у вас уже есть кто-то на примете?
— Есть.
— Что вы говорите! И можно узнать, кто это?
— Некий доктор Флюгер. Вы не знаете такого?
— Доктор Флюгер… Кажется, не знаю. — Врач завернул кран, взял полотенце и повернулся к Веберу. — Флюгер не такая уж редкая фамилия, но доктор Флюгер… Нет, никогда не встречал.
— Возможно, он сменил фамилию.
— У него были на то причины? — спросил Шлихтинг.
— Еще какие! Он обвиняется в убийстве двенадцати тысяч человек!
— А такое вообще возможно?
— О, то были евреи, господин доктор. — Голос Вебера звучал спокойно и ровно, и, по-видимому, именно от этой будничности в его голосе врач внезапно побледнел. Спустя некоторое время Шлихтинг указал рукой на кресло:
— Пожалуйста, усаживайтесь!
Вебер сел. Врач вернулся к столику с инструментами и стал подогревать на спиртовке зеркальце для осмотра полости рта. Затем, как бы продолжая разговор, спросил:
— У вас есть фотография Флюгера?
— Нет. Выло несколько фотографий времен войны, но они выкрадены вместе с другими документами господина Геердтса.