Он запомнил ее имя.

— Привет, Винсент. — И хотя он явно не считал ее неотразимой, Сэйди снова пришлось бороться с нелепой потребностью накрутить на палец прядь волос или подправить помаду. И это доказывало, что ей нужно начать подумывать о новых отношениях. В этот раз с мужчиной, который умеет управляться со своим «хозяйством». — Я не заметила вашего пикапа на обочине. Поэтому решила, что его отбуксировали.

— Все зовут меня Винс. — Он прошел за прилавок и встал рядом с тетей. — Машину отбуксировали сегодня утром. Генератор сдох, но к понедельнику должны починить.

Несомненно, парень, стоявший перед Сэйди, знал, что делать, чтобы выполнить свою задачу как следует. Парни, подобные ему, всегда знали все тонкости поведения в постели. Или у стены, или на пляже в Оаху, или в машине на смотровой площадке Лос-Анджелеса. Не то чтобы Сэйди все это попробовала. Конечно, нет.

— Так вы здесь до понедельника?

И почему она вообще думает о Винсе и его «хозяйстве»? Может быть, потому что он выглядел таким «хозяйственным» в своей коричневой футболке, обтягивавшей мощную грудь?

Винс перевел взгляд на тетю.

— Не знаю точно, когда уеду.

Сэйди положила на прилавок двадцатку. И посмотрела в светло-зеленые глаза на загорелом лице. Он просто не выглядел как парень из маленького городка. Особенно из маленького техасского городка.

— Ловетт намного меньше Сиэтла. — Она полагала, ему лет тридцать пять. Женщинам в Ловетте он понравится, хотя Сэйди не знала точно, сколько из этих женщин не замужем. — Здесь особо нечем заняться.

— Ну, я… я бы с тобой не согласилась, — выпалила Лоралин, отсчитывая сдачу. — У нас нет больших музеев и галерей искусств, и всего подобного, но здесь есть много куда пойти и чем заняться.

Сэйди определенно затронула больное место. Так что она не стала спорить, что в Ловетте особо нечем заняться и некуда пойти. Взяла сдачу и убрала ее в бумажник.

— Я просто имела в виду, что это семейный городок.

Лоралин захлопнула ящик с монетами.

— В семье нет ничего плохого. Для большинства людей семья очень важна. — Она подтолкнула пакет с колой и «Читос» к Сэйди. — Большинство людей приезжают навестить своих бедных старых папочек чаще, чем раз в пять лет или около того.

А большинство отцов остается дома, когда их дочери приезжают навестить их раз в пять лет.

— Отец знает, где я живу. И всегда знал. — Она почувствовала, как загорелись щеки. От злости и смущения. И не могла понять, что хуже. Как и большинство людей в Ловетте, Лоралин понятия не имела, о чем говорит, но это не мешало ей говорить так, будто она в курсе всего. То, что старушка осведомлена, сколько времени прошло с последнего ее визита к отцу, Сэйди не удивляло. Слухи в крошечном городке были просто одной из причин, почему она уехала из Ловетта и никогда не жалела об этом. Сэйди бросила бумажник в сумочку и посмотрела на Винса: — Очень рада, что вашу машину отбуксировали в город.

Винс наблюдал, как она забирает свой пакет с колой и «Читос». Наблюдал, как ее щеки начинают полыхать румянцем. За этими голубыми глазами что-то скрывалось. Что-то большее, чем злость. Если бы Винс был милым парнем, он мог бы попытаться придумать что-нибудь милое, чтобы приглушить явную колкость слов Лоралин. Эта леди помогла ему, но Винс не знал, что сказать, и его никто не мог упрекнуть в том, что он милый парень. Кроме его сестры Отэм. Та всегда думала о брате лучше, чем он того заслуживал. И Винс всегда считал, если сестра — единственная женщина на планете, которая думает, что он милый парень, значит он — настоящая задница. Что, на удивление, его совсем не расстраивало.

— Еще раз спасибо, что подвезли, — произнес Винс.

Сэйди что-то ответила, но он не расслышал, потому что она уже отвернулась. Ее светлый «хвост» качался из стороны в сторону, когда она шагала к двери. Взгляд Винса скользнул по ее куртке, вниз по обнаженным икрам и лодыжкам до красных «трахни-меня» туфель.

— Она всегда считала, что слишком хороша для своих корней.

Винс посмотрел на тетушку, затем снова в спину Сэйди, пока новая знакомая шла через парковку. Он не знал точно, какое ко всему этому отношение имели корни, но был твердо уверен, что является большим поклонником «трахни-меня» туфель.

— Ты вела себя с ней грубо.

— Я? — Лоралин с видом оскорбленной невинности прижала ладонь к костлявой груди. — Она сказала, что в городе нечего делать.

— И?

— Тут есть много чего! — Тетка энергично затрясла головой, но ни один седой волосок из ее прически не шевельнулся. — У нас есть пикник в честь Дня основателей и большой фейерверк на Четвертое июля. Не говоря уж о том, что через месяц будет Пасха. — Она махнула рукой Алвину, который стоял сзади с упаковкой «Лоун Стар». — У нас отличные рестораны и прекрасные кафе. — Тетушка пробила пиво. — Разве не так, Алвин?