— Разве такое поведение не является эмоционально ущербным для обоих партнеров?

— Да. — Положив руки на подлокотники кресла, Винс приготовился встать. — В этом весь смысл. Эмоционально ущербный секс. Вы знакомитесь, расстаетесь, и никто никому не причиняет боль. — Он привстал, но Бекка снова ударилась в истерику. Дерьмо. — Ну… был рад познакомиться с тобой, Бекка.

Все это вина Сэйди. Очень хорошо, что утром она уезжает, и Винс ее больше никогда не увидит. Он искренне хотел бы свернуть ей шею.

— Это так незрело и от… отвратительно, Винс.

Это удобно и взаимовыгодно, мог бы сказать он, но не горел желанием обсуждать секс и мораль с Беккой. Винс задумался, сколько еще должен сидеть здесь? Тридцать секунд? Минуту?

— Могу я тебе чем-то помочь, прежде чем уйду?

— Не уходи, — она громко сглотнула и замотала головой. — Мне нужно с кем-нибудь поговорить.

Что? Он что, выглядит как девчонка? Или как один из тех парней, которые любят потрепаться обо всяком дерьме?

— Почему бы тебе не найти одну из твоих подружек? Если хочешь, я найду кого-то из них.

Не то чтобы он собирался на самом деле очень стараться, как только окажется за дверью.

— Они просто скажут мне забыть об этом, потому что все знают, что Слэйд — кобель. — Бекка снова потрясла головой и вытерла нос. Ее красные полные слез глаза сузились. — Хочу, чтобы у Лексы и Слэйда появились вши и они оба сгорели в огне. — Ого. Жестоко. Вот почему Винс обходил стороной женщин, которые хотели отношений. — Хочу, чтобы их изуродовало и покалечило, и у меня огромное желание переехать их «петербильтом» моего дяди Генри Джо!

Затылок вдруг заломило, а сам Винс внезапно почувствовал страстное желание. Страстное желание ощутить вкус ствола пистолета у себя во рту.

Сэйди шла на свет из кухни, и «тук-тук-тук» ее каблуков эхом разносилось по старому дому. Она не хотела даже вспоминать о том, что устроила полчаса назад в комнате невесты на свадьбе Талли Линн. Сэйди не думала, что случится что-то подобное. Не собиралась ставить себя в самое неловкое положение за всю свою жизнь. Но это произошло так быстро. Он целовал ее, трогал и… та-дам! Все закончилось едва ли не раньше, чем началось.

Единственным светлым пятном, единственным, что дарило хоть толику облегчения, был тот факт, что кроме них с Винсом никто не знал, что она натворила. Выбежав из комнаты, Сэйди быстро попрощалась с тетей Бесс и дядей Джимом и была уверена, что если кто-нибудь видел ее и Винса, то эта новость распространилась бы быстрее, чем техасский пожар. Быстрее, чем Сэйди бы смогла убежать.

Она не стала задерживаться, чтобы попрощаться с другими родственниками: не хотела рисковать встретиться с Винсом. Когда вернется домой, то пошлет Талли Линн и другим записки с извинениями за свой невежливый уход по причине головной боли или сломанной лодыжки, или сердечного приступа. Последнее было не так уж и далеко от истины. Одна лишь мысль о больших горячих руках Винса на ее теле заставляла кровь отливать от головы Сэйди, а саму ее испытывать головокружение и слабость от унижения. Хотя, будь она мужчиной, вероятно, не стала бы переживать из-за этого. Скорее, посчитала бы себя «счастливчиком» и забыла о том, что произошло.

Чем быстрее она уберется из Техаса, тем лучше. Совершенно ясно, что родной штат заставлял ее терять разум, не говоря уж о том, что перспектива больше никогда не увидеть Винсента Хэйвена стала бы большим, жирным бонусом.

Миновав столовую, Сэйди зашла в ярко освещенную кухню с каменным полом и обоями с желтыми маргаритками, которые ее мать наклеила сюда в шестидесятых. Сэйди ожидала увидеть отца за столом с чашкой сладкого чая в руках. Было не очень поздно, и тот, вероятно, только что вернулся из Ларедо, но вместо отца там сидели сестры Партон с кружками, стоявшими перед ними на столе.

— Что-то вы сегодня припозднились. — Сэйди сняла туфли, а когда наклонилась за ними, полы пальто коснулись пола. Потом, держа туфли за ремешки, она подошла к холодильнику. С сестрами они попрощались раньше. Тем в самом деле не надо было дожидаться ее. Мило, но не нужно.

— О, Сэйди. Я так рада, что ты наконец-то дома.

Взявшись за ручку холодильника, Сэйди взглянула на женщин через плечо:

— А что?

Она перевела взгляд с одного обеспокоенного лица на другое, и события предыдущего часа отошли на задний план.

Клара Энн — наиболее эмоциональная из сестер — ударилась в слезы.

— Что? — Сэйди повернулась к ним лицом. — Папа еще не дома?

Каролина покачала головой:

— Нет, милая. Он в больнице в Ларедо.

— Он в порядке?

И снова Каролина покачала головой.

— Его ударил жеребец, сломал ему ребра, и те задели левое легкое. — Она сжала губы. — Клайв слишком стар, чтобы возиться с этими жеребцами.

Туфли Сэйди с грохотом упали на пол. Это, должно быть, ошибка. Отец всегда был очень осторожен с нервными жеребцами, потому что знал, как они непредсказуемы.